В конце 30-х годов, восхищаясь необыкновенно артистичным и певучим кужерским народом, Мария Александровна предложила женщинам собираться на спевки, по возможности не в ущерб семьям. Начала с соседей по дому: Вера Михайловна Никанова – из династии Светлаковых и её родственница Клавдия Батуева, подруга бабушки тётя Катя – заведующая детским садом Екатерина Семёновна Ларионова, певуньи-учительницы как, например, всё та же «тростиночка», как я мысленно называла – Клавдия Николаевна Светлакова, Юлия Александровна Боброва, Анастасия Ивановна Ермилова, Августа Назаровна Головина, домохозяйка Глафира Ивановна Анисимова стали костяком хора. Постепенно под руководством Марии Паршиной в посёлке сформировался кужерский женский хор, со временем получивший звание народный. Мужская поддержка в нём была неотъемлемой частью: солист Иван Михайлович Светлаков с баянистом Василием Павловичем Волковым. Этот хор живёт и поёт по сей день – вот уже 84-й год!
Помню, как укрупнялся хор и менялся с годами наряд хористок: от пёстрых домашних одеяний – сарафанов с кофточками, кружевных передников и цветастых платков – до стилизованных длинных атласных сарафанов, кокошников с блёстками. И фон – уже не просто сценический занавес, а рисованные декорации. И руководители – не энтузиасты-самоучки, как Мария Александровна, а приезжие: дипломированные дирижёры и музыканты… Очень много сил и таланта вложила в хор с середины 50-х – в течение двадцати лет – его художественный руководитель Федосья Ильинична Конакова, приехавшая по распределению из Йошкар-Олы. Она была и наша любимая учительница пения в школе. Миниатюрная, худенькая и добрая, никогда не повышала голос, была ровна и весела, и все мы звали её за глаза Фенечкой.
А как пели женщины! Русские народные – от обрядовых, величальных, «плакальных», ямщицких песен до шутливых житейских: «Летят утки», «Потеряла я колечко», «Долюшка женская», «Куда ведёшь, тропинка милая», «Степь да степь кругом…», «А мы просо сеяли» или «Я на горку шла»… Обожали зрители и задорные частушки с переплясом, топотом, гоготом, свистом. Особенно заводил публику фольклор на местную тематику: тут сценические мужские таланты били фейерверком! Но равных здесь не было Ивану Михайловичу Светлакову как в одиночном исполнении, так и вдвоём с ненаглядной супругой своей Клавдией Николаевной, нашей школьной математичкой и моим классным руководителем с пятого по седьмой.
***
В 30-е годы моя бабушка работала и училась заочно на преподавателя русского языка и литературы в Йошкар-Олинском педагогическом институте, окончив его в 1936 году. Наш посёлок был центром Сотнурского района. В 40-х – начале 50-х пришлось Марии Александровне Паршиной «заседать» в двухэтажном Доме Советов с полукружной широкой лестницей и коридорами с многочисленными дверями кабинетов. Здесь были райком, райисполком и другие отделы государственной власти. В конце 50-х, при смене названия района на Моркинский, это здание было передано под детский дом.
Школьную учительницу, обладавшую к тому времени более чем двадцатилетним педагогическим опытом и немалыми знаниями, умело ладившую с людьми, назначили завроно (заведующей районным отделом народного образования). Ни машин, ни лошадей в тяжёлые военные и послевоенные годы. Все школы в округе моя бабушка инспектировала, передвигаясь в основном «на одиннадцатом номере», как она шутила, то есть исходив район пешком. Даже в Казань, за 50 километров, бывало, ходила, чтобы приобрести необходимые для школ книги, наглядные пособия, приборы и т.п. На обратном пути неподалёку от Казани, у так называемой Сухой реки, встречали бандиты-грабители:
– Ну, показывай, тётка, чего несёшь!
Бестолково копались в учебниках, школьных принадлежностях… Отрывисто бросали:
– А курево-то хоть есть?!
Махорка выручала: отдаст всю имеющуюся до крошки – отпускали, и только пересвист из леса всю дорогу сопровождал. Видимо, оповещение, чтобы «братки» пропускали беспрепятственно через посты…
(Кто внимательно читает эти записи, тот уже знает причину курения моей бабушки. С 18 лет – вначале, чтобы не умереть с голода в вологодской глубинке, куда она уехала учительствовать после окончания гимназии в Вологде в 1918 году. В те времена курящим учителям выписывали пайки махорки, часть которой они обменивали у местного населения на продукты. А потом втянулась. Да так и не смогла полвека побороть привычку…)