Неизвестный (-ая):
– Необычно, когда поэт выбирает краткость, ведь для выражения мыслей и эмоций, казалось бы, можно использовать горы бумаги. Но Василий Костерин берет за образец японскую поэзию, как он сам пишет: «она призывает читателя к сотворчеству. Так мало можно сказать в пяти строках. И вместе с тем – так много. Читатель приглашается к сотворчеству, впрочем, как во всякой истинной поэзии». Это интересная мысль, так как каждый читатель воспринимает и читает текст по-своему, танка подкупает кажущейся простотой стиха, она, как природа, безыскусна и каждый раз предстает перед нами по-новому. Глубина одиночества и неприкаянности:
Безмолвно течёт река,
Берег пустынный молчит,
Лишь человек
Обхватил одинокое древо,
Некого больше обнять.
Вдохновлённый Исикавой Такубоку, Костерин тем не менее не боится нарушить канон и пишет, что «кажущееся невладение формой или даже её неуклюжесть служат стремлению передать повседневную жизнь с её неоформленностью, неприглаженностью». Как выглядит человеческое горе, удерживается память о близких:
Мой друг меня не видит
И не слышит,
Не понимает,
Лишь улыбается рассеянно,
Совсем недавно овдовел.
Неожиданная встреча с чем-то непостижимым и прекрасным, а может, наоборот, тревожным и трагическим уводит читателя далеко:
Я погружаюсь в книгу.
Не в слова, – в картинку
На сто седьмой странице,
Безоглядно в неё углубляюсь
И не ищу пути назад.
Вопрос Василию Костерину: «Не было ли возможности прочитать танка Вашего сочинения в Японии»?
Василий Костерин:
– Не знаю, следят ли японские писатели и литературоведы за публикациями танка и хайку русских поэтов. Найти их легко в интернете, но для этого надо знать русский язык. Мне, конечно же, было бы интересно мнение японских поэтов не только о моих танка и хайку, но и о произведениях других русских авторов. Насколько знаю, каждый год проводится конкурс на лучшие танка и хайку и в России, и в Японии для иностранных авторов.
Елена Вадимовна Бусыгина, г. Омск, библиотекарь:
– Во мне откликнулось такое стихотворение Василия Костерина:
У каждой книги свои ароматы,
В одной – запах любви,
В другой – зла и смерти,
В моих – дух владельца.
А в типографии все пахнут одинаково.
Одна и та же книга может по-разному раскрываться в руках человека. Один увидит в ней историю любви, другой – грусти и печали. Наверное, во многом на восприятие книги влияют настроение и жизненные обстоятельства читателя. И когда мы будем перечитывать эту книгу спустя какое-то время, откроем совершенно новое произведение.
Читая художественную литературу, мы получаем бесценный жизненный опыт, учимся на чужих поступках и ошибках. Конечно, это не делает нашу жизнь идеальной, но мы начинаем лучше её понимать.
Василий Костерин:
– Да, книги надо перечитывать. И если вы берёте в руки уже прочитанную книгу и, читая, обнаруживаете в ней что-то новое, это свидетельствует о безусловной художественной ценности произведения. К тому же мы встречаемся в ней со старыми знакомыми и друзьями.
Любовь Сергеевна Григорьева, г. Екатеринбург, научный сотрудник Мемориального дома-музея П. П. Бажова:
– У В. Костерина хотелось бы отметить следующее хайку:
Ночное зеркало
Пустынного пруда,
И в нём лягушкой – жёлтая луна.
Оно перекликается с одним из самых известных японских хайку Басё:
Старый пруд!
Прыгнула лягушка.
Всплеск воды.
(пер. Т.И. Бреславец)
Костерин по-другому подсветил классическое трёхстишье, сохранив в нём ощущение тишины (которое в оригинале передаётся на контрасте прыжка лягушки в старый пруд), абсолютно по-японски предложив ненавязываемую многозначность: тишина как бы ничем не нарушается, только словом «лягушка», которое явно отсылает к прыжкам, всплеску, кругам.
На это стихотворение обратила внимание именно потому, что оно максимально приближено к японским хайку.
И вопрос к В. Костерину: в принципе, хайку и танка можно писать не только на японском языке, но есть ли какие-то кардинальные отличия между русской и японской поэзией? Если есть, то в чём, по мнению поэта, они выражаются?