С костями вышел у меня случай, потрясший чем-то вроде мистического страха. Мы втроём, долго бродя по улицам, набрали что-то мало костей (должно быть потому, что была весна, снег ещё не весь стаял и кости попадались редко), а потому скупщик сказав небрежно: «Эх, вы, набрали тоже!» дал нам всего одну копейку. Монетка зато была светленькая, как бы золотенькая. Мы вышли на базарную площадь, не зная, куда повернуть наше богатство, а пока гонялись игрой около весеннего ручья. Я обмакивал золотенькую копеечку в воду, поднимал её на солнце, опять обмакивал и вдруг уронил её в ручей.
– Ну, врёшь, врёшь! Ты спрятал!
– Не вру, а правда. Сейчас уронил!
– Ну, ладно, не обманывай. Она у тебя в кармане.
– Эх, говорю вам, ловите скорее!
– Ну, будет тебе! Пошарь-ка в кармане!
– Нету у меня ничего в кармане. Нате, глядите!
Я засунул руку в карман, что-то нащупал там, вынул и с ошеломлением увидел в своих пальцах золотенькую копеечку.
– Ага! – закричали товарищи, – а хотел обмануть!
Они отобрали у меня копейку, а я оставался в оцепенении, и что-то холодное поползло у меня от спины к затылку. Может быть, волосы шевельнулись на голове, как шерсть у напуганного зверя. Мозг мой как бы оледенел от такого колдовства или чуда. Как же это так: сейчас своими пальцами и на своих глазах я уронил золочёную копеечку в ручей, и своими же пальцами на своих же глазах я вынимаю эту копеечку из кармана? Изумление походило на ужас, и я уже не помню, куда и как израсходовали эту копейку товарищи. В мучительном недоумении побрёл я куда-то и только через час или два я вспомнил, что светленькую копеечку дали мне (именно за то, что она такая золотенькая) утром в нашей лавке, а я положил её в карман и забыл.
Может быть, этот маленький случай и запомнился потому, что я впервые почувствовал острый страх перед непонятным, похожим на чудо, и впервые же с досадой и облегчением перевёл дух, когда непонятное оказалось простым и понятным.
(продолжение следует)
Татьяна ЛИВАНОВА. Грани круга. Автобиографическое повествование (продолжение)
А жизнь – продолжается!
Нестранные странные метаморфозы
…Вообще, видеть бы намного вперёд – не поверить, что с уходом бабушки в апреле 1969 года все наши с ней традиции свои же ближайшие родственники, именно мамаша с моим братишкой Вовиком, попросту развеют, уничтожат нажитый не одним поколением семейный уклад, а наше с ней имущество шаг за шажочком приберут к рукам.
– Я тебе ничего не дам, – отрезала на моё желание взять в Москву кое-что из дорогого мне прошлого maman: бабушка, де, не оставила завещания.
– А совесть есть? – всего лишь спросила я. Вопрос повис в воздухе…
Книги старинные конца XIX – начала XX века из разряда кулинарных, «Лечебникъ» через «ер» и «ять» в названиях и тексте, а с ними – и памятные дарственными надписями сочинения Майн Рида, Жюля Верна, Сеттона Томпсона; Гилберт «Камни его родины», четырёхтомник «Война и мир» с другими произведениями великого писателя-графа; бесценные издания лошадника Куприна, охотника Тургенева, печалинцев Салтыкова-Щедрина, Радищева, Некрасова, собрания сочинений Пушкина, Лермонтова, Есенина, Гашека, Ги де Мопассана…
– Собираю для тебя, Танёк, – говаривала бабушка. – Каждый культурный человек обязан иметь библиотеку значимых книг.
Я читала их, наши с ней книги, в родных Кужерах рано и взахлёб!
Не осталось и дорогих для меня книг, подаренных на дни рождения от родных и сверстников, а также вручённых как спортивные призы на соревнованиях по лыжам и баскетболу, в коих я весьма преуспевала, и наград за отличную учёбу: «Земля Санникова» Обручева, «Витя Малеев в школе и дома» Николая Носова, «На лезвии бритвы» Ефремова, томики Пушкина, Некрасова, толстенный сборник «Пионерский театр» для художественной самодеятельности… Мне от бабушки передалась неизъяснимая любовь к книгам. Бабушка дарила их мне в каждый праздник, выбирая именно на мой вкус – особенно о лошадях и других животных, а также книжные новинки детской, юношеской и школьной литературы типа: книжки-раскладушки, загадки, модели-конструкторы или «Занимательная математика» Перельмана, «Занимательная физика» и т. п.
Я даже помню ощущения радости и чего-то незнакомо-необъятного в моменты получения этих подарков. Книги были не только интересными и полезными; в раннем детстве они впечатляли также оригинальностью форм: книжка-вертушка (с вращающимся по тексту кружком типа астрономических календарей), книжка-гармошка, книжка-ширма, книжка-забава, книжка-поделка, книжка-панорама, книжка-фигура, книжка-раскраска, книжка-игра… В правом верхнем углу форзаца либо титульного листа каждой книги бабушка своей рукой надписывала, чей это экземпляр: «Паршиной М. А.» либо «Ливановой Тани», так что не перепутаешь… Чудом таковая сохранилась у меня – одна из любимейших книжек детства: В. Чаплина. «Четвероногие друзья». Крымиздат. Симферополь, 1954 (трогательный рассказ Веры Чаплиной «Чубарка» о приключениях лошади в дружбе с маленькой девочкой, я брала читать и перечитывать в поселковой библиотеке)