Перво-наперво, переоборудовав приватизированное на ваучеры коллектива ателье в магазин, Вадимыч отказался от услуг пультовой милицейской охраны. В печенках уже сидели ночные побудки после срабатывания сигнализации, вояжи на милицейском «бобике» из дому в ателье, открывание никем не тронутого помещения и контрольные обходы, во время которых патрульные совали нос к полкам готовой продукции, намереваясь выцыганить, в благодарность за неусыпную службу, что-нибудь из дефицитного. Ни разу за многие годы побудка не соответствовала реальной краже либо покушению на оную — и невольно закрадывалась мысль: а не корыстные ли это проделки самой охраны?
Пока ателье принадлежало государственной конторе, договоры с милицией заключались дирекцией на обязательной основе, без участия заведующего. Но вот он, Вадимыч, сделался собственником, и запрос о сотрудничестве на бланке МВД поступил конкретно к нему. «О, ребята, кого-кого, а уж вас-то мы знаем!» — мелькнуло у Вадимыча в голове. И он вежливо отказался.
Потом еще дважды приходили новые бумаги, со всё более настоятельным предложением услуг. Затем явился и уполномоченный — прозрачно намекал на возможные неприятности. Но Вадимыч остался непреклонным.
Звать его так, по отчеству, — уважительно и как-то по-домашнему, — девчата-сотрудницы стали чуть ли не с первого появления в ателье. Был тогда он совсем еще молодым парнем, не умел командовать — просто хмурился, будучи чем-то недоволен, и брался исправлять напортаченное кем-нибудь из вязальщиц своими руками.
Словцо «хозяин» в отношении тех, кто формально всего лишь заведовал, бытовало в народе неспроста. Ведь такой человек, «шеф» и «балабус», делал, по сути, всё основное — «слева» доставал сырье и туда же, «налево» сбывал неучтенную продукцию. При этом каждый из задействованных в деле получал свою долю. А вот рисковал свободой и нажитым добром он один. Наверное, поэтому все в ателье, не возразив ни словом и не торгуясь, уступили Вадимычу однажды свои ваучеры, сделав хозяина названного — владельцем. И никто не ушел.
Товар, который с руками отрывали на сторону, им куда как выгоднее было продавать самим. Вот и решили из ателье, расположенного на центральной улице, сделать магазин, а производство — несколько вязальных машин — переместить на базу строителей. Те в накатившей экономической неразберихе первыми остались без заказов и сдали в аренду помещение — то, которое раньше всех прочих оказалось ненужным. А именно — зал собраний.
Вадимыч молча отдирал пришпандоренные намертво к паркетным полам ряды кресел. Нанятая бригада, следуя его примеру, тоже упиралась на совесть. Затем они выдолбали пробоину в стене, через которую краном подали с улицы на второй этаж тяжеленные машины. Закладывая пробоину, Вадимыч опять же первым взялся за мастерок. Так, никем не помыкая и почти не делая распоряжений, трудяга-шеф в считанные дни перебазировал и заново запустил производство.
Пошла работа. Первым открытием для Вадимыча стало то, что, оказывается, самым дорогостоящим в процессе организации магазина станет товар, представленный на полках и стойках с плечиками. Ведь там, под рукой у продавщиц, должны находиться все выпускаемые модели всех расцветок и отнюдь не по одной штуке в каждом размере. А еще его неприятно удивило, что деньги, истраченные на товарный резерв, становятся, по сути, навсегда замороженным вкладом. Ибо, продав что-то нынче, шеф и его команда завтра же с утра пораньше должны были заполнить точно таким же, как то, что ушло, все опустевшие ячейки.
Без малого год, подзатянув пояса, экономили на всем ради накопления магазинных запасов. А те, за счет появления новых моделей, разрастались и разрастались. Но вот в одно недоброй памяти утро хозяину позвонила Виктория, открывавшая магазин, и срывающимся голосом сообщила о краже.
Вынесли, а точнее сказать — вывезли (в руках такого количества не утащишь) всё подчистую. Решетку из арматурин, толстых, как большой палец Вадимыча, вырезали в оконце тыльной стены чем-то наподобие ножниц с электроприводом — таких, какие бывают у спасателей, что разбирают завалы. Стало быть, приложил руку народец умелый и оснащенный. Спокойно орудовали хлопцы, как у себя дома. И не захочешь, а вспомнишь прозрачные намеки уполномоченного из органов.
— Я без вас не решилась, — сказала Вика, с появлением Вадимыча немного пришедшая в себя, — но надо бы скорее в милицию!
— Тебе мало того, что уперли? Хочешь, чтобы мы еще и с ментами поделились?
— В смысле? — не поняла она.
— В том самом, — невесело ухмыльнулся хозяин, — что они не за этими, — указал на зияющее оконце, — помчатся, а полезут к нам на производство. С переучетом. А там у нас, сама знаешь, грехов, как на собаке блох. Скажем спасибо, если откупимся, отдав столько же, сколько здесь ухнуло…