…Она сидела на лавочке около своего подъезда, но была не одна. Рядом с девушкой находился какой-то незнакомый парень. Студент увидел их издалека, идя по тротуару вдоль дома. Подойдя ближе, он чуть замедлил шаг и, встретившись взглядом с ее голубыми глазами, чуть замешкался, но не остановился, а прошел мимо, не сказав ни слова… решив тогда, что не стоит им мешать…
Студент познакомился с ней еще в школе, когда учился в девятом классе, а она – в восьмом. Затем (в начале семидесятых годов прошлого века) его призвали в армию… а через полгода она перестала ему писать, найдя себе новое увлечение.
Новое увлечение почему-то быстро себя исчерпало, и со временем, уже после возвращения студента со службы, их отношения возобновились, но стали уже не такими, как раньше…
Он заходил к ней все реже и вовсе не регулярно, а время от времени, по настроению… Вот и в тот вечер, после очередного длительного перерыва, по вине чудесного весеннего возрождения, у него появилось такое настроение
На улице смеркалось. Студент медленно удалялся от ее подъезда по направлению к своему дому, в одиночестве идя по пустынному тротуару внутриквартальной дорожки, петляющей между окутанных нежной зеленью встречных зданий. Вокруг было безлюдно: народ в большинстве своем уже пребывал дома, глядя телевизор и (позевывая) готовясь отойти ко сну. Задумчиво ступая в вечерней тишине тополиной аллейки, но мыслями оставаясь все еще у той лавочки, он вдруг услышал позади нарастающий дробный стук. Молодой человек остановился и в недоумении обернулся. Стук становился все громче и громче, и наконец из-за поворота дорожки на свет фонаря, стуча по асфальту каблучками, выбежала… она. Подбежав к студенту, девушка остановилась; учащенно дыша, вскинула лицо с грустными (в тот миг – с оттенками гаснущего неба) глазами и молча обняла его за шею.
Хищения
Город медленно погружался в темноту. Зажглось уличное освещение, засветилась синевой надпись на здании гостиницы «Союз», что разместилась около залива канала имени Москвы (у речки Воробьевки), вспыхнули сигнальные красные огни крыш и всевозможные разноцветные рекламные вывески каких-то далеких высоток, выступающих за каналом над общим фоном растянувшегося Химкинского массива. Постепенно загорались и многочисленные окна окружающих домов.
В свою очередь мужчина зрелого возраста, находящийся в это время в большой комнате своей квартиры на десятом этаже одной из московских шестнадцатиэтажек, не спешил включать свет…
1 (недавнее). Он в задумчивости стоял у окна, прижавшись лбом к прохладному стеклу балконной двери и улетая мыслями далеко-далеко, в дни своей молодости. Рассеянным взглядом провожал редкие огоньки машин, проплывающие по Бусиновской эстакаде в вечернем, подсвеченном мостовыми фонарями, сгущающемся сумраке. Слева за эстакадой торчали, словно грибы поганые, вылезшие посреди прелестной лужайки, башни безликих коммерческих безбалконных небоскребных коробок, воздвигнутые вплотную к новой станции метро «Ховрино» на похищенной у Химкинского лесопарка территории. В одночасье приткнулся к ним рядом и международный (!) автовокзал с многообещающим названием «Северные ворота», фантасмагорически спланированный без всяких новых подъездных путей (и даже без собственного дополнительного выезда на МКАД!), а смело довольствующийся лишь старыми коммуникациями (улицей Дыбенко, зауженной недавно непомерным расширением тротуаров, как будто бы с намерением приспособить их заодно под площадки для игры в боулинг (а зимой – в керлинг); ниточкой двухколейки Прибрежного проезда и давно перегруженным Библиотечным проездом, с вечными пробками у круга, рядом с заброшенным «аквариумом» ГАИ). Остается только удивляться: какой таинственно-магический (наверняка – «нано») секрет заложен в данную планировку застройки, чтобы избежать будущего неотвратимого коллапса, когда рядом еще окажется запланированная пассажирская платформа новой станции Октябрьской железной дороги, и все это запустят в действие?!
А когда-то, в прошлом веке, счастливые жители новостроек этих окрестностей собирали здесь грибы и по веткам окружающих заповедных деревьев прыгали юркие белки…
2 (давнее). И в памяти задумавшегося человека (отчего-то) всплыл один давнишний эпизод из его жизни, когда было совершено хищение из его собственной квартиры. Воры проникли в жилище молодой советской семьи днем, когда дома никого не было, взломав замок (как предполагалось – посредством выдавливания домкратом тогдашней стандартной, открывающейся вовнутрь, каркасно-деревянно-фанерной двери). Брать в скромной квартире оказалось особенно нечего, и похитители довольствовались прихваченным двухкассетным магнитофоном хозяина, небогатыми малочисленными ювелирными украшениями его супруги и еще кое-какими вещами и мелочами… что, впрочем, было для их семьи ощутимо и крайне неприятно.