Мне казалось, что нет ничего в мире лучше,
Но молчал, хоть и не был ничуть гордецом.
Как я сильно страдал! Но сказать не решался…
Да какое там!.. – близко не мог подойти.
И судьба не смогла предоставить мне шанса,
Мимо счастья провёл и пути серпантин.
Позже, встретив её, был я разочарован:
В бледном лике её – ни красы, ни тепла.
Неужели других я не видел девчонок?
В юном сердце огонь, затмевая, пылал?
Но и позже любовь оставалась мечтою.
Находил и терял, и опять находил.
А теперь не ищу, не страдаю, не строю
Планов счастье найти. Бог ведь тоже один.
Мне казалось, что жизнь без любви невозможна,
Как без солнечных ярких и тёплых лучей.
Сила плотской любви, лишь страдания множа,
Не запомнилась мне больше, право, ничем.
7.04.25
Подул норд-ост
Снег запоздалый укрывает землю,
Притормозил восшествие весны.
И я поник, простужен вместе с нею,
Сограждане не менее грустны.
И чайки замолчали, не летают,
Не будят громким криком по утрам.
И даже голубей не вижу стаю,
По южным так скучавшую ветрам.
Но вот подул норд-ост и снег нагрянул,
Как будто ждал, когда взойдёт трава,
Чтоб нанести и ей такую рану,
Как мне, когда собою укрывал.
Я этот снег стряхнуть теперь не в силах,
Мне не разгладить старческих морщин.
И кажется, что в жилах кровь застыла,
А голова, как лёд, с утра трещит.
Свой снег не называю запоздалым.
Дождался – поседела голова.
Дождался – и весна опять настала.
Зачем же снег и грустные слова?..
8.04.25
Всё опровергли
Что этот день привнёс в мои раздумья?
Всё те же мысли мучают меня:
Шёл напролом, менял столы и стулья,
Казалось, сам себе не изменял.
Спешил взойти, но вскоре нарывался
И по наклонной скатывался вниз.
Всё, что и как ни делал, – всё напрасно,
А годы ждать не могут – вдаль неслись.
Как делают карьеру, стало ясно
Мне вовсе не вчера – давным-давно.
Но я не мог копировать всевластных,
Им подражать, быть с ними заодно.
Но – был, поскольку всё – и власть, и деньги —
У них, дают работу и жильё.
Честь, совесть, доброта… – всё опровергли
Борцы за счастье личное своё.
Жалею ли, что жил под их пятою,
Что не сумел всевластных обойти?
Я сам в себе такие замки строю —
Не снились им на их кривом пути.
Как ни рядились в тоги лихоимцы,
Останутся в народе навсегда
Мои не приголубленные птицы,
Летящие сквозь мрачные года.
14.04.25
* * *
Опять живу и снова верю в чудо,
Не разольюсь, ныряя сквозь песок.
Моя судьба, пробившись отовсюду,
Удержит мой возок за волосок.
Мой скит не спит, таращит зенки в небо,
Зовёт Любви облапанную весть.
А вид мой жуток, вид мой непотребен
Ни для небес, ни для земных невест.
Но нет креста и, значит, воскресенья,
И кровь моя лишь пачкает бинты:
Нельзя сойти с пути прощённым всеми,
Не пережив гнобившей всех беды.
Я одинок, и с тем уже смирился,
И тем живу, роняя лепестки
На берег, где ни лайнера, ни пирса
И дальше носа не видать ни зги.
Душа
Склеротичный хребет,
а душа… В ней же – шторм
и мечты о полёте —
свободном, высоком!
Я всё время терялся в догадках: за что
мне судьба испытаний
подбросила столько?!
С этой мрачной, могучей,
мятежной душой
устоять на ногах
нелегко и непросто.
А душа: «Успокойся, пройдет всё…»
Прошло:
вот он – тихий
и необитаемый остров.
Пигмалион
Живёт, творит Пигмалион
за невозвратными веками,
и так же, как когда-то он,
я полюбил красотку в камне.
Пусть Галатея не жива,
не слышит и не ощущает,
меня и это не смущает:
к чему слова,
к чему слова —
пустые наши обещанья?
Зачем движенья рук и ног,
которым всё уже не ново?
Всему свой срок,
всему свой срок…
Как это мне, увы, знакомо:
ничьей я верностью не скован.
Любить живых – какая блажь!
Устав от женского коварства,
я стал другим. Готов поклясться,
что это вовсе не кураж.
Мне в сердце каменном её