А долларом оклеим туалеты…
Твоим путем шагаем, дядя Сэм!
Устрашившийся Иван
И пошли они, солнцем палимы…
Н.А. Некрасов
Что задумался ты над судьбою страны,
Свет-Иван, колесящий по свету?
Горизонты вперед века на три видны:
У империи выбора нету.
Вот такая страна, вот такая судьба,
А не хочешь – меняй без оглядки.
Все сомненья стирая со взмокшего лба,
Салом бегства намазывай пятки.
Этим салом намазали жирно тебе
Горизонты иные. Давай-ка,
Убегай, уезжай!.. По широкой судьбе
Колеси, устрашившийся Ванька!
Будешь жить на земле, как безродный бурьян,
Обжигающим солнцем палимый.
По душе ль тебе отчее имя, Иван?
Поменяй его срочно, родимый!
И лицо поменяй, и зашей себе рот,
Чтоб не вякнуть чего по секрету…
Горизонты видны века на три вперед,
У империи выбора нету.
Инопланетянин
Снег, освещённый солнцем, щуриться заставляет
Дремлет седая ива, в синь окуная тень.
Где-то рыдает горе, где-то война стреляет,
А на твоей планете – мартовский яркий день.
Люди твоей планеты молча бредут по парку,
Щурятся, поглощая тающий теплый свет.
Скоро придёшь домой ты, тихо пройдясь по марту,
И поглядишь с экрана вести с других планет.
Что там, на тех планетах? Крики, пожары, взрывы,
Кровь на бетонных плитах, битые кирпичи…
А на твоей планете дремлют седые ивы
И на сугробы марта солнышко льет лучи.
Кто-то убит при штурме, кто-то осколком ранен,
Кто-то опять вернулся в тающий батальон…
Что тебе эти вести? Ты – инопланетянин.
Кликнешь своей лентяйкой – и погрузишься в сон.
Может быть, в яму взрыва скатишься в этом сне ты
И побежишь по грязи, плача и матерясь,
Может быть, там слетишь ты с мирной своей планеты,
Может быть, там наладишь с нашей планетой связь.
Слизни
Поналезли кругом
Слизни лжи и подвоха…
Проходным сапогом
Растопчи их, эпоха!
А потом, покривясь,
Сбрось навеки с дороги
Эту склизкую грязь,
Чтоб не пачкала ноги.
Если ж ныне тебе
Жалко всякую душу,
Предоставь их судьбе —
Брось в обочную лужу.
Пусть уходят на дно —
Переждать суматоху…
Слизнякам не дано
Обездвижить эпоху.
Во время войны
Во время войны разделяется мир
На сущих – и стёртых судьбою,
На тех, кто сбежал через тысячи дыр,
И тех, кто заткнул их собою.
Во время войны голосит в темноте
Всё та же слезинка ребенка
И стынут в глухом онемении те,
К которым пришла похоронка.
Во время войны заполняется морг
Телами, что были любимы.
…А после войны начинается торг,
Кому там и сколько должны мы.
Кукушка
У нас военная страна:
Всё Ломоносовы да Пушкины.
Но наступает тишина
И вопрошаем у кукушки мы:
«Сколь жить осталося, скажи,
Нам в этом мире, злом и суетном?»
И с замиранием души
Ждём, что она там накукует нам.
Висит над миром тишина,
И сердце жжёт догадка тёмная.
И вдруг: «Ку-ку!» – и допоздна
Она кукует, неуёмная.
Как будто вымолвить она
Желает сквозь густые заросли:
«У вас военная страна,
Сражайтесь, чтоб дожить до старости!»
Солдатские императоры
Где друг, где враг? Что хорошо, что плохо?
О, Русь моя! Мой милый Третий Рим!
Солдатских императоров эпоха
Маячит за сомнением твоим.
В солдатских сапогах своих шагая
По головам, всходя на тёплый трон,
Они увидят, как торговцев стая
Империю грызёт со всех сторон,
Они поймут, где хорошо, где плохо,
Где друг, где враг… Всё ближе, всё видней
Солдатских императоров эпоха.
И я ещё пожить успею в ней.
Пересаженные цветы
Теране ОРУДЖЕВА. Я сердце хотела открыть высоте
Этим летом в московском издательстве «Грифон» выйдет в свет новая книга современной лезгинской поэтессы Теране Оруджевой, с творчеством которой журнал «Парус» впервые познакомил своих читателей в 2021 году. Это будет уже третий её поэтический сборник (как и первые два – билингвальный), название его – «Запоздалый птенец». Книга вместит сто с небольшим новых стихотворений, все они переведены на русский язык известным российским поэтом и переводчиком Евгением Чекановым.