И пусть на пути, предрешенном судьбой,
Не будет вершины, не взятой тобой.
Ты голос мой тайный услышала тут,
Для этого горы сюда и зовут.
Плач Эдельвейс
Среди отрогов диких скал, куда и тур бы не залез,
Витает плач богини гор, стон белоснежной Эдельвейс:
– Считают гордые орлы, бросая вниз ревнивый взор,
Что я избранница судьбы, коль я расту на гребнях гор.
А полевых цветов семья меня гордячкою зовет,
Считая, что среди вершин одна живу я без забот.
Да, я похожа на звезду с лучами белых лепестков.
Да, я поближе к небесам, чем стайка пестреньких цветков,
Но в небесах царит покой, а здесь меня из года в год
То гром раскатами страшит, то солнце бешеное жжет.
Всю ночь, с зари и до зари, меня окутывает мрак,
Пугая мертвой тишиной, как всех промерзших бедолаг.
Те капли зябкого дождя, что проливаются на вас —
Не слезы ль горькие мои из несмыкающихся глаз?
Цветы! Не хнычьте, что у вас недолог век – я, как и вы,
Сестренки летние мои, гощу здесь временно, увы…
Окно без света
(Стихотворение, написанное совместно с Юсифом Халиловым)
Темнеет на улице. День холодя,
По стеклам сползают слезинки дождя.
Весь мир словно плачет. И в душу мою
Вползает унынье в осеннем краю.
Душа моя рвется к тебе… А твоя?
Жаль, стекла мои запотели – и я
Никак не могу сфокусировать взгляд
На окнах домов, что напротив стоят.
Мне кажется, что и в окошке твоем
Нет света. Уныл и тяжел окоем,
Не видно дымка над знакомой трубой…
Кто злобно смеется над нашей судьбой?
Я брошу полено в остывшую печь,
Чтоб жаркий огонь в своем сердце разжечь!
Осветится дом мой, покажется мне,
Что свет заблестел в твоем темном окне…
Орехи
На всех людей гляжу я без помехи,
И видятся мне грецкие орехи —
Те, что слетели с материнской ветки
И улеглись на землю у беседки.
Один разломишь крепкими руками —
Он без ядра, весь черный, с червячками.
Другой хорош – но грудь не кажет слишком.
Уж не пример ли это хвастунишкам?
Пустой орех – для зрелого обуза,
Но зрелым стать – как сдать экзамен вуза…
Запоздалый птенец
Начало зимы потихоньку пришло,
И солнце скупится уже на тепло.
Иду в Кисловодске по парку одна
«Долиною роз», где царит тишина.
Ни звука не слышно, и отзвуков нет…
Спокойно пиши свои строчки, поэт!
Но вижу: в кустах, очень колких на вид,
Какая-то мелкая птичка сидит.
А может, птенец? Как осенний листок,
Дрожит он – беспомощен, мал, одинок.
Как поздно на свет он явился!.. И вмиг
Неслышимый крик в моем сердце возник:
– Ты выпал из гнездышка? Где твоя мать?
Как будешь ты в мире один выживать?
Скажи мне: ты стерпишь ли ярость ветров,
Терзающих всех, потерявших свой кров?
Ах, маленький! В мире, где мало тепла,
И мать моя поздно меня родила,
И рано на свете рассталась я с ней,
Оставшись одна средь холодных корней…
Дай выйти к свету
Эгей, зима! Ужель тебе слуга я,
Что топит печь, дрова в нее кидая?
Подпёрла дверь сугробами снаружи…
Так значит, я в плену у темной стужи?
Не запугаешь! Ни волной метели,
Ни этим своим воем через щели!
Открой мне дверь и дай мне выйти к свету,
А то я искрой стану в темень эту —
И вместе с дымом вылечу наружу,
На белый свет вытаскивая душу!
Раненый орёл
В разгар зимы на крышу под чинарой
Упал орел, совсем еще не старый.
Смотрела я, глазам своим не веря.
Но кровь в снегу гласила: есть потеря.
К царю небес тихонько подошла я,
В глаза взглянула… Он молчал, страдая.
А под крылом, видавшим ураганы,
Сочился кровью след ружейной раны.
Царя небес прижав к себе с рыданьем,
Согрев его земным своим дыханьем,
Сказала я: «О, исполин размаха,
Владыка туч, не ведающий страха!
Тот, кто стрелял – простейшую из истин
Не смог понять: орла не свалит выстрел!»
На кладбище