– Кажется, его нарисовал я… – поспешил подтвердить человек в пиджаке.
– И что же это?
– Не знаю. Не более чем фантазия. Игры разума. Думал. Набрасывал, пока ждал «М»… – всё с той же лёгкой непринуждённостью ответил «Х».
– Производное ЛСД-25 и 2-оксо-4-фенилпирролид… – спецслужбист сбился, пытаясь прочитать химическое наименование.
– Возможно. «М» отдала вам эту бумажку и сообщила подобные выводы? – учёный внезапно сделал какой-то особенно пренебрежительный акцент на словах «бумажка» и «выводы» и почти брезгливо бросил рецептурный бланк на стол перед своим собеседником.
– Вы зря ищете вокруг себя врагов, – снисходительно проговорил следователь. – Даже я вам не враг. Вы так много наболтали о ваших опытах, что сами себя загнали в угол. Хотите знать? Пожалуйста. Выводы сделал наш эксперт. «М» нам ничего не сообщила. Документ был негласно изъят нами из её кабинета.
– Выкраден.
– Негласно изъят.
– Думаете, теперь я оценю вашу откровенность, буду больше доверять и стану активнее сотрудничать? Но какой смысл? Если вы копаетесь в грязном белье, в мусорных вёдрах… Вероятно, и врачебная тайна не составляет для вас никаких препятствий. Уверен, из кабинета «М» вы точно так же выкрали… Простите! Негласно изъяли и результаты обследований моих студентов?!
Такой неожиданный переход фигуранта в контратаку следователь решил просто проигнорировать. Хорошо известно, что учёные, впрочем, как и представители других творческих профессий формируются в тепличной среде, часто бывают избалованы, а потому оказываются эмоционально неустойчивыми. Обращение к фактам обычно купирует подобные всплески.
– Наш эксперт считает, что подобное вещество должно обладать сильнейшим психотропным действием, которое затронет структуры мозга и приведёт к разрушительным последствиям.
– У меня нет оснований не доверять вашему эксперту, – «Х» усмехнулся. – И что же там с медицинскими карточками?
«Х» неожиданно сам выдернул дело из-под руки своего безымянного собеседника.
– Позволите? Вы же настаивали, чтобы я ознакомился с бумагами… Я помогу вам прочитать. «Медицинской экспертизой не выявлено каких-либо патологических изменений, вызванных воздействием химических препаратов или иных целенаправленных воздействий».
Следователь внимательно посмотрел на учёного. Этот человек, прежде казавшийся нелепым, неловким и даже запуганным, сейчас сверкал в ответ каким-то самоуверенным, колючим, почти издевательским взглядом. Какую игру он вёл? Что задумал? Кажется, сотрудник спецслужб и сам уже запутался.
* * *
Небольшая кофейня давно опустела, но в воздухе ещё витал приятный запах кофе, горячего шоколада и какого-то терпкого алкоголя. Уже как пару часов назад «Б» выпроводила последнего посетителя и заперла за ним дверь. Потом опустила жалюзи, чтобы не привлекать излишнего внимания случайных прохожих, и приступила к нарочито неторопливой уборке, вся суть которой, очевидно, сводилась к возможности задержаться подольше.
Сейчас в зале находились ещё двое. «А» восседал на своём кресле-каталке, с таким величественным видом, словно это был трон датского монарха. Поодаль, чуть сгорбившись, вполоборота к барной стойке, сидел «Р». Перед ним на расчерченном широкой клеткой листе бумаги была вывалена горсть белых таблеток. Мужчина задумчиво и аккуратно перемещал их кончиком пальца, расставляя в пересечения линий по одному ему ведомым правилам. Потом всё-таки выбрал одну, положил в рот и, с нескрываемым удовольствием подвигав языком из стороны в сторону, запил бренди из стоящего тут же рядом стакана. Собрание анонимного клуба без названия неумолимо стремилось к завершению.
– Мне определённо нравится эта новая форма, – проговорил «Р», делая ещё один глоток. – Мятная. Освежает. Намного приятнее, чем глотать безвкусные пилюли. Кажется, что они сделаны из пластика.
– Тебя разве не учили, что не стоит алкоголем запивать таблетки? – подал голос «А».
– А тебя разве не учили молчать, чтобы тебе не залепили в табло? – вяло и практически без агрессии парировал «Р», вновь отпивая из стакана. Он перевёл усталый взгляд на «Б», протирающую очередной столик. – Слушай, а твой шеф не будет возражать, что мы тут регулярно засиживаемся? Не вытурит тебя?
– Не знаю, – пожала плечами девушка. – Думаю, ему пофиг. И мне уже тоже. Уволит – пойду работать в библиотеку или книжный магазин.