– В Телеграме только и вижу, как она растёт. Когда по видео звоню, тянет ручки к телефону, хочет обнять папку. А папка, балбес, залез в телефон, и почему-то никак не хочет из него вылазить. У жены, вижу, глаза от слёз блестят, да я и сам едва сдерживаюсь, – говорит он и замолкает. Плотно сжимает губы и долго глядит в окно.
– Дома, поди, уж часы считают? – выждав, спрашиваю я.
– Нет.
– Почему???
– А я никому из вышестоящего начальства не доложил-с, – Константин поднимает вверх указательный палец и хитро улыбается, – ни жене, ни родителям, ни тёще. Всё разрешилось буквально в последний момент. Будет сюрприз. Да и дочечке подарок в такой-то день.
Он рассказывает о своей жизни – а я чувствую, как моё сердце согревается от радостных, таких по-домашнему тёплых чудес, которые, каждый раз возвращаясь с войны, устраивает Константин. Я чувствую лад и любовь, живущие в его семье, и с каждым новым, сказанным им словом, стремительно растёт во мне сердечное чувство к этому человеку.
Отправляясь в первую свою командировку, в Сирию, Константин придумал для родителей легенду – дескать, едет надолго на остров Котельный. Там только спецсвязь – то есть звонков оттуда не будет. На расспросы «а что там? а для чего?» – ответил коротко – «Батя, извини, не могу сказать. Сам понимаешь, государственная тайна…». И с каждой новой командировкой легенда не менялась. Также было и со спецоперацией. Сознавая, к чему всё идёт, Константин предусмотрительно, за месяц, позвонил родителям и сказал, что снова отбывает на остров Котельный. Тоже самое рассказано было и тёще. Знала только жена. Сколько сберёг своим обманом Константин здоровья родителям и тёще за всё время и чего ему самому это стоило?
Как часто звучит у него – «чтобы не волновались родители, не огорчалась жена, чтобы не переживала тёща». Тёщу он с большим уважением и любовью называет – «Гвардии тёща». Я с радостью вижу, что нет в нём и намёка на то нелепое, нередко встречаемое чувство, когда тёща видится врагом всего человечества. Не волновать, не расстраивать родных Константин старается даже в мелочах. Я с удивлением и улыбкой слушаю его рассказ, как он бросал курить. Константин, выдержав паузу в три месяца, удостоверившись в том, что привычка окончательно побеждена – лишь тогда рассказал родителям, что бросил. А потом – новая командировка в Сирию, «серьёзный замес», почти трое суток без сна… И когда он уже буквально падал от усталости, когда близкие разрывы равнодушно казались какими-то далёкими и ненастоящими – закурил, чтобы хоть как-то взбодриться. Так сигареты снова появились в жизни Константина. Вернувшись, он, побывавший во многих передрягах капитан-разведчик, дабы не расстраивать родителей – курил украдкой, как в школьные годы. В кармане всегда имелась мятная жвачка, а в тайном месте – сорванная веточка, переломленная напополам. Ею он зажимал фильтр сигареты и курил так, чтобы запах табака не оставался на пальцах…
О том, где был Константин, родители узнали недавно. Так вышло, что получив повышение и назначение в новую часть, домой на побывку он приезжал вместе со всей, купленной им самим амуницией – огромным баулом и потёртым бронежилетом с выцветшей Георгиевской ленточкой. И батю, как его называет Константин, мгновенно ожгла догадка:
– Я так понимаю, ты был не на острове?..
Теперь родители знают о командировках и боевых наградах. Но о том, что их сын сейчас едет домой, едет к ним, к дочечке, жене и тёще – не знают.
Две бутылки коньяка, или «двойной боекомплект», как называет их Константин, опустели и надёжно спрятаны им в непрозрачный пакет.
– Ибо распивать крепкие спиртные напитки в поездах – запрещено! – снова поднимает вверх указательный палец Константин и улыбается. – А раз запрещено, то ничего и не было. Тем более, что подтверждения данного предосудительного факта средствами объективного контроля не зафиксировано.
Я смеюсь. И всё больше проникаюсь уважением и крепким, братским чувством к этому человеку.
– Ты меня извини, но я отобьюсь, – говорит Константин. – Всю ночь не спал, да и до этого «немец» не давал припухать особо.
– Да, конечно, спи.
Константин с удовольствием растягивается на полке, глядит какое-то время в телефон. Я нечаянно замечаю – он смотрит фотографии дочечки. Но скоро Константин прячет телефон и почти мгновенно засыпает крепким и праведным сном человека, долго и обстоятельно делавшего нужное, важное дело.