Все дружно поморщились, вспоминая отвратительный вкус свёклы.
– Но, вождь, – возразил один из слушавших охотников, – макаки уже две недели, как перестали кидаться кокосами. Наша половина рощи опустела, еды совсем нет. Потому нам пришлось самим, как обезьянам, прыгая с ветки на ветку, пролезть над зарослями ногореза и искать еду в дальних уголках Баобабовой рощи.
– А там вы встретили потомков сбрендившего Кичи. Пока нормальные люди собирали орехи, половина племени поверила в его сказки. – Флике показал новую картинку, на которой Кичи уводит людей в заросли, у каждого из которых на спине большой мешок. – Однажды ночью они украли половину наших припасов еды и просто ушли туда, куда повёл их этот безумец. Если бы не это, – вождь снова постучал себя по каске, – наши предки вымерли бы, будучи обокрадены умалишённым предателем. Но эти наглецы даже не посчитали нужным извиниться! Вместо этого они смеются над тем, что спасло племя от вымирания, – касками!
Лица охотников кано начали наливаться кровью от ярости.
– Я уверен, они на этом не остановятся! – закипал Гудэх.
– Они придут в нашу деревню, чтобы окончательно её разорить, раз тогда не вышло! – разъярённо кричал Флике.
– Но мы будем готовы! – полыхал Гудэх.
– Мы соберём армию! – потирал руки Флике.
– И завтра на рассвете… – вдохновлял своих охотников Гудэх.
– Выйдем на них с войной, – уверенно объявил Флике.
Каждый из вождей поведал своему племени ту часть истории, которую знал. Оба рассказа были правдой. Однако в тени остался один факт, незнание которого и породило конфликт. Когда Кичи привёл своих последователей на место основания деревни куроки, в обиде на Лони он пожелал порвать все связи с прошлым и забыть былое. Новое племя – новый язык, решил Кичи и стал раздавать уже известным словам иные значения, чаще всего противоположные по смыслу. За несколько лет куроки полностью переучились и говорили на новый лад, как наказал Кичи.
Дети, родившиеся в тёплых землях, впервые в жизни говоря «мама», не могли и подозревать, что для их родителей совсем недавно это слово означало «жаба». Вождь куроки наложил вето на разглашение истории новым поколениям. Куроки были всегда, и точка! Лишь вожди по цепочке передавали друг другу набор рисунков и краткий рассказ о поиске нового дома. Там не было даже намёка на метаморфозы, произошедшие с языком сразу после переселения. Кичи и подумать не мог, что затеянные им перемены спустя много поколений приведут к таким кровавым последствиям.
На следующий день после драки охотников куроки и кано племена собрали армии и выдвинулись друг другу навстречу. Два войска сошлись в центре Баобабовой рощи. Оскорбления и кулачные бои были забыты. В ход пошли топоры, луки и копья. Ещё вчера мирные рыболовы, собиратели и охотники, вдохновлённые пламенными речами своих вождей, почувствовали неистовую ярость. Они жаждали отомстить за оскорблённых предков, о которых днём ранее не знали ровным счётом ничего.
Зелёную поляну, на которой спустя много лет Чаушин будет искать Чингисхана, залило кровью и завалило павшими воинами. Даже вода в Зеркальном озере приобрела розоватый оттенок. В тот вечер у стервятников был большой пир. Война продолжалась ровно три дня.
В первых трёх боях кано и куроки потеряли столько мужчин, сколько в мирные времена не умирало и за десяток лет. Несмотря на это, вожди даже не думали о переговорах. Каждый из них твёрдо верил, что, если сегодня к полудню он не выведет войска на поле, вражеская армия заявится прямиком в поселение. Никто этого не хотел, потому утром четвёртого дня обе армии готовились к новому кровопролитию.
Жители племени куроки собрались на центральной площади, чтобы выслушать напутствие вождя перед боем. Гудэх начал свою речь со слов:
– Кто сегодня ночью охранял границы деревни?
Из толпы людей вышли восемь охотников и хором сказали:
– Мы!
– Тогда скажите мне: кто это? – Гудэх пальцем указал вниз, на землю рядом с собой.
Охотники опустили взгляд и увидели старика, лежащего без сознания. Он был настолько тощ, что сквозь его кожу виднелись очертания скелета. Его одежда была из какой-то ткани синего цвета, точно не паучий шёлк, но что именно, никто из куроки не знал. Такого материала они отродясь не видали.