Но это не конец истории. Я выросла, крестилась и даже считала себя вполне верующим человеком – до такой степени, что моя подруга, у которой умирал от рака отец, обратилась ко мне с просьбой поговорить со священником о крещении её папы. Я договорилась. Он поехал в госпиталь и успел совершить таинство за несколько дней до смерти.
Я ночевала у подруги после похорон, и той ночью всё повторилось в точности, как в моём детстве: я лежала без сна, дверь будто приоткрылась, и «чернота» навалилась такая же плотная, и страшная, и безысходная. Она душила за горло и давила на грудь так, что нельзя было вздохнуть. Правда, теперь я знала, что свет есть, что чернота не насовсем и что надо молиться, но язык меня не слушался, как и голова, я не могла произнести даже одно слово. Рот как будто забило что-то чёрное, душное, а меня окружал не воздух, а плотная масса, жуткая вязкая жидкость. Казалось, я сейчас захлебнусь, утону в этой черноте, и только яркая вспышка света в детском воспоминании – давний электрический разряд под потолком прабабушкиного дома заставил меня бороться: поднять руку ко лбу и перекреститься – медленно, с огромным усилием, будто я вытаскиваю эту самую руку из-под горы песка. «Господи, помоги!» Мне казалось, что я кричу, но это был даже не шёпот, а еле слышное движение, так воздух выходит из дырочки в воздушном шаре. Хватка на шее ослабла, и я с усилием по одному слову зашептала, скорее, засипела молитву. И чернота отступила.
А буквально через несколько дней мне пришлось лететь на самолёте. Я готовилась к тому, что мне будет плохо, очень плохо, но этот первый полёт после неудачного детского оказался совсем другим. На взлёте я поймала ощущение расправляющихся за спиной крыльев. Чувство не просто лёгкости – в этот момент мне показалось, что я могу всё, буквально всё, не только летать.
Алёна Аист
Простой выбор
Директор автосалона улыбнулся клиенту, сидевшему в кабриолете:
– Олег Владимирович, мы сейчас вернёмся, минуточку. Скоро решим ваш вопрос.
Потом подхватил Зою под руку и потянул в сторону своего кабинета. Она с трудом заставила себя двигаться, но пошла с ним. В груди кипело возмущение, губы застыли в улыбке, а глаза застилало чувство, близкое к ярости.
Директор закрыл за ними дверь и, оставшись вдвоём с Зоей, тут же начал атаку:
– Ты же начальник отдела продаж! Хороший начальник, между прочим! Что на тебя нашло?! Ты ведь понимаешь: если он сейчас оплатит машину, то мы план месячный выполним. Это ж несложное условие!
Зоя молчала, пытаясь успокоиться. Она давно привыкла к «субординации», – клиенты всегда правы, они могут вести себя высокомерно, снисходительно, нагло, но ты «улыбаешься и машешь» – высокие показатели продаж сами себя не нарисуют. Но жирный боров, который едва поместился на переднем сиденье кабриолета, позволил себе слишком много.
– Вот именно, я начальник отдела продаж, а не… Мы ему в подарок сделали кожаный салон, зимнюю резину и годовое ТО. Дали машину на тест-драйв, хотя она без пробега и этого не планировалось. Он и так возьмёт её. А ставить ужин со мной в качестве последнего условия покупки – это хамство. Я не прислуга. Я не… В общем, я не буду с ним работать. Пусть идёт Стас.
Речь давалась ей с трудом, перед глазами мелькали эпизоды общения с жирным, которого она терпела уже две недели: рука на её коленке «случайно» на презентации новой модели, пошлые шутки и замечания о сексе при обсуждении вариантов использования машины с красноречивыми взглядами в её сторону. Ему нравилось её смущение, он наслаждался властью, привыкнув, что деньги позволяют многое. У неё и раньше бывали такие ситуации: работа с очень богатыми клиентами имеет свои недостатки, но ей удавалось достойно выходить из них. В этот раз всё зашло как-то очень далеко. Если бы не маниакальное желание директора продать кабриолет, она бы давно уже передала этого клиента кому-нибудь из подчинённых.
– Зоя, ты преувеличиваешь. Ты же знаешь эти светские разговоры. Ничего личного, как говорится, будь проще. Поужинаешь с ним завтра – и свободна.
Да, дела в салоне идут не очень, если директор опускается до таких разговоров.
– Я никогда не давала ему повода и всегда общалась корректно.
– Да понял я! Ну хорошо, в крайнем случае пообещай ужин, не порти ему настроение, он оплатит машину, а потом ты «заболеешь» и не сможешь пойти. Давай я тебе ещё полтинник сверху накину, чтобы не так обидно было. Да у него полно желающих поужинать и помоложе – забудет о тебе, как выйдет из салона. Это же просто шутка. Всё, расслабься, пошли.