Второй важнейший топос, отражающий украинский этос, то есть описание Ада, предстаёт в поэме Сигиды самым удивительным образом: его нет. Спустившись в Ад, Эней видит там страшных чудовищ, Харона, перевозящего души, а также души, ожидающие перерождения. Эней не заходит в Ад, не продвигается дальше, не видит прославившую поэму в веках топографию Ада и распределение грешников по разрядам мук. Внутреннее пространство Ада закрыто для героя и читателя – такова текстовая стратегия образцового автора. Убрав из поля зрения Энея и читателей подземное царство мёртвых, современный поэт тем самым показывает, что Ад пуст: там нечего искать, все бесы здесь, на земле, устраивают братоубийственную войну, разрушающую большую Родину. Хтоническая стихия в адаптации ярче всего воплощается не в картинах разоряемой Трои и не в бе зумствах влюблённой Дидоны, а в битвах троянцев и италийцев в Италии, на новом месте, где троянцы должны обрести дом и заложить основы римской государственности. Прекратить эти битвы всеми способами – основная мысль новой поэмы.
Итак, для вовлечения читателя в текст Александр Сигида уточняет заглавие поэмы, подчёркивает важность темы; переписывает текст рифмованным стихом вместо гекзаметра; не меняет количество книг, но разбивает их на подзаголовки, акцентирует важные для автора моменты; сокращает и уточняет сюжет, уменьшает количество батальных сцен, но сохраняет отношения между людьми и богами; создаёт предисловие к поэме, где конспективно излагает историю создания римской государственности как братоубийственной войны, и такое понимание переносит на современную войну в Донбассе; призыв к римлянам повелевать народами заменяет призывом опустить меч и прекратить войну; упрощает изображение Ада, не показывает читателю его внутреннюю топографию, чтобы подчеркнуть хтонический характер войны, идущей на земле и пробуждающей всё самое злое в человеке.
Поэма «Энеида» – призыв к творчеству посреди войны, попытка увидеть моральную сторону событий, прославление мира как основы совместной жизни людей в едином государстве. Несмотря на следование сюжету, порой дословное, ключевые топосы Вергилия в поэме Сигиды противоположны. Вергилий истолкован Сигидой произвольно, но в своей адаптации донбасский поэт задаёт строгие рамки понимания, в которых читатель постигает его замысел.
Василий Авченко
Василий Олегович – писатель, журналист. Родился 14 июля 1980 года в городе Черемхово Иркутской области в семье геолога. Окончил с отличием факультет журналистики Дальневосточного государственного университета (2002), работал во владивостокских газетах «Ежедневные новости», «Дальневосточный учёный», «Владивосток» и др. Печатается в журналах «Знамя», «Москва», «Двина», «Нижний Новгород», тихоокеанском альманахе «Рубеж», альманахе «Енисей». Автор книг прозы «Правый руль», «Глобус Владивостока», «Кристалл в прозрачной оправе», «Олег Куваев: повесть о нерегламентированном человеке», «Красное небо» и др. Женат, воспитывает двоих сыновей. Живёт во Владивостоке.
Тёплый лёд Родины, или Аввакум и его окрестности.
Статья
Андрей Рубанов – писатель необычно широкого жанрового диапазона: автобиографическая проза, начиная с дебютной книги «Сажайте, и вырастет», романы о бизнесменах девяностых – нулевых («Готовься к войне»), фантастическая «Хлорофилия», славянское фэнтези «Финист – ясный сокол»… Невольно вспоминается писатель-оркестр А.Н. Толстой, работавший, кажется, во всех мыслимых жанрах – от «Буратино» и «Аэлиты» до «Хождения по мукам» и «Петра Первого». Новая книга Рубанова, вышедшая в редакции Neoclassic издательства «АСТ», в серии «Уроки русского», называется «Ледяная тетрадь. Комментарий к Аввакуму». В аннотации указано, что эта книга – историческая публицистика и в то же время биография протопопа Аввакума, причём сделанная «из сегодняшнего дня, для современного читателя».