– А у меня тоже ранение! – радостно сообщил парень, повернувшись ко мне.
– Смотри на дорогу! – снова прикрикнула я, уже понимая, что к чему. – Какое ранение?
– Грудь мне прострелили. Вот здесь, – он ткнул пальцем в область солнечного сплетения.
Я разозлилась на себя. Да, поздно пить «Боржоми». Зачем я ему сказала про сломанную ногу? Он и без того видел, что я с тростью и в гипсе. В двух гипсах. Так и начинаются дорожные приключения. А промолчать нельзя было? Нет, нельзя, это же как-то не по-человечески. Не по-божески.
– «Там» был? – я неопределённо мотнула головой, заранее зная ответ.
– «Там», да! – кивнул водитель и снова прибавил скорость.
Ох, любит парень нарушать правила дорожного движения.
Я молчала, размышляя над превратностями судьбы. Инвалид везёт инвалида. Не смешно. И вроде не до шуток сейчас.
– Списали? – спросила я, опять-таки заранее зная ответ.
Конечно, списали, ранение в грудь, это же не нога и не рука.
В бой не побежишь. Задохнуться можно.
– Да, – он всё улыбался, словно ничего страшного в его жизни не случилось.
Он, наверное, прав. Сейчас за него молодость думает. Парень ещё не испытал последствий тяжёлого ранения. Все основные раны у него впереди.
– Группу хоть получил? – я изо всех сил пыталась поддержать миролюбивый разговор.
Надо же чем-то занять себя в такси экономкласса, поездка в котором превратилась в пытку. Движение застопорилось. Обе полосы безнадёжно застыли. Мы стояли в плотном заторе.
– Не-а! – радостно отозвался водитель и снова повернулся ко мне: – Мама заставляет, а я не хочу.
– Почему? – удивилась я.
Что-то новое у молодых раненых. Парень свою честно заработанную инвалидность не хочет подтверждать.
– А я потом на хорошую работу не устроюсь. Меня же нигде не примут! – Он уже не смеялся.
Парень отвечал резко и отрывисто, словно с кем-то спорил. Но не со мной. С кем-то.
– Ну, в такси-то тебя приняли, – вздохнула я.
И было отчего вздыхать. Дело житейское. Надо поддержать разговор. А то не по-божески. Парень он хороший. Открытый. Целеустремлённый. Жизнерадостный. Но есть в нём какая-то надломленность. Что с ним? Не могу понять.
– А-а-а, это ведь не работа, так, для поддержки штанов, – отмахнулся парень. – Я хочу на хорошую устроиться.
– Инвалидность не помешает. Наоборот, в приоритете будешь.
Я-то знала, что такое приоритеты при приёме на работу. Это тонкая грань между хамством и страхом. В хорошую жизнь трудно пробиться. Туда много желающих. А ведь парень о чём-то высоком мечтает. Им же обещали, что они пройдут мимо очередей при устройстве в гражданской жизни. А попробуй обойти эти очереди. Не пропустят. Стеной встанут. Так и будет парень баранку крутить. А это точно не его занятие. Ещё один такой фокус на дороге – и беда случится. И не только с ним.
– Вторая группа не является препятствием при устройстве на работу. Надо пойти в военную поликлинику и оформить инвалидность. Мама-то что говорит? – Наверное, у него не только мама есть, но и папа. Да кто из них мать и отца слушает?
– Мама заставляет меня, а я не хочу. – Он виновато прикрыл глаза.
Пробка неожиданно схлопнулась, движение возобновилось. Потихоньку-помаленьку мы двинулись дальше. В глубине души я радовалась затору. Лихачить невозможно. Даже по встречной никто не ломится.
– Сделай-сделай, как мама просит.
Я прикрыла глаза. Сердце тревожно билось. Страх ещё не прошёл. Три месяца назад я поскользнулась на гололёде. Неловко завалилась на левый бок. Сломала руку и ногу. Конечности срослись, но заживают плохо. Мучают боли. Но больше всего меня раздражала собственная беспомощность. Я страдала не от боли, не от неуклюжести. От бессилия. Я не могла побежать, не могла сжать и разжать руку. Хотя приспособилась ухаживать за собой без чужой помощи. И то ладно!
– А как ты на СВО попал? – спросила я. – По мобилизации?
– Ну да, – улыбнулся парень.
Улыбка честная, располагающая. Надо бы имя спросить.
– Пришёл военком, прямо домой, говорит, ты у нас неженатый, вот и поедешь на Украину, – ещё шире улыбнулся парень.
– А ты что? – Я покачала головой.
Парень радуется, словно его на Олимпиаду отправили:
– А я что? Я и пошёл. Я же в спецназе служил. Сержант. На тот момент неженатый был. И поехал.
Мимо медленно проплывали автомобили. Впереди нарастал следующий затор. Какая-то тоска поселилась в моём сердце. Эта нескончаемая поездка вымотала меня больше, чем два гипса на конечностях. Если бы знала, ни за что бы не поехала. А ведь меня ждут на светском приёме. Женщины решили собраться в преддверии Восьмого марта. Сегодня мы будем праздновать, веселиться, выпивать. Обещали фуршет. Я долго отнекивалась, но всё же поддалась на уговоры. Жизнь продолжается. В конце концов, никто не виноват в моём временном беспомощном состоянии. Оно пройдёт. И я снова стану бегать как ни в чём не бывало.