– Ты пройди-пройди военно-врачебную, а то потом появятся сложности со здоровьем. Такие раны не заживают.
Не хотелось ему говорить, что скоро увечных станет больше. И внимания к ним станет меньше. Так устроена эта жизнь. У Строительного моста мы снова застряли.
– А какая специальность у тебя была на СВО? – спросила я, изнывая от раздирающей тоски.
Как бы я хотела оказаться дома вместо душного салона такси экономкласса.
– Снайпер я!
Я вздрогнула. Вот это да! Да, да, он же профессиональный спецназовец. Конечно, снайпер. А кто же ещё? И мне стало не только тоскливо, но и зябко.
– И много ты… – я замялась, подбирая слово, – положил?
– Шестьдесят, – ответил он, но уже не столь жизнерадостно. Ну да. Это же человеческие жизни. Чему радоваться?
– Это много, очень много, – пробормотала я, пытаясь представить шеренгу молодых парней из шести десятков человек.
Не получилось представить. Шеренга падала, колени у парней подламывались. Картина распадалась на кусочки. А впрочем, дело житейское. На войне как на войне!
– А они тебе не снятся? – зачем-то спросила я.
Затор рассыпался, движение набирало ускорение. Вдруг парень резко повернулся ко мне. Руль не бросил, но на дорогу не смотрел. Я снова завибрировала. Добром эта поездка не кончится.
– Снятся же, снятся! Каждый день снятся! Ночь каждую. Без перерыва.
Он так и сидел, глядя на меня, а машина браво стремилась вперёд. Сама по себе.
– Тормози! – крикнула я. – Встань вот здесь. Тут свободно.
Он послушно поставил машину между обледеневших сугробов. И всё смотрел на меня. Точнее, не на меня, а куда-то вглубь себя, пытаясь понять, что с ним происходит каждую ночь. Да, он мучается от непонимания. У него всё ясно в голове. Есть цель. Есть понятие о долге и чести. Он солдат. Сказали встать в строй – встал. Но почему теперь снится шеренга из шести десятков человек – не понимает. Надо бы успокоить его. А то пропадёт парень. Потом жизнь возьмёт своё. Его молодость сама всё решит.
– Ты давно приехал в Ленинград? – Я всегда называю город привычным именем, когда волнуюсь.
– А прямо оттуда и приехал. Вышел из госпиталя, женился. Вот, на работу устроился.
– Не выпиваешь? – строгим тоном спросила я.
Совсем как старая учительница.
– Не пью, не курю! – бойко отрапортовал солдат. – Спортом занимаюсь.
– Жену любишь?
Отвечает – не придраться. Что же в нём надломилось?
Ведь не должно бы. Слишком он прямой и без углов. Профессиональный солдат. Такие не ломаются.
– Очень люблю! – И вдруг его светлые глаза слегка повлажнели. – Но каждую ночь просыпаюсь оттого, что душу её.
– Как это? – похолодела я.
Вот он где, надлом! Вот он. Парню плохо. И он не понимает, почему это происходит с ним.
– Да. Мне страшно!
В его голосе сквозило невыразимое страдание, которое он хотел скрыть от меня, от окружающих, от матери. От всего мира. Я содрогнулась и передёрнула плечами. Как же ему живётся? Это ведь мучение. И молодость не в помощь. Дело-то житейское, но не очень. Такой не пойдёт просить помощи. И никому не расскажет о своей беде. А мне поведал потому, что я профессионал по допросам. В уголовном розыске мне приходилось часами разговаривать с подозреваемыми в поисках истины. Да, профессию не отбросишь в одночасье. Я снова передёрнулась и выпрямила спину, вспомнив, что я старший офицер. Отбросив в сторону сентиментальность, отчеканила по слогам:
– Так! Слушай меня внимательно и не перебивай. Я – полковник! И это мой приказ! Ты обязан его выполнить. Завтра же идёшь на приём в военно-врачебную комиссию. И начинаешь оформлять инвалидность. Второе! Вместе с женой вы идёте к психологу. Платному. Ты же не хочешь, чтобы кто-то знал о твоей тайне?
Парень яростно замотал головой.
– Так вот! Ты солдат. И ты выполнишь мой приказ. Если не сделаешь, это останется на твоей совести. Ты же никогда не сдаёшься?
– Нет! – выкрикнул парень, пристально вглядываясь уже в мою душу.
– Как тебя зовут?
– Сергей.
– Красивое имя. Тебе подходит. Твой долг сейчас – исполнить мой приказ. Дальше жизнь расставит всё по местам. Ты понял, что надо сделать?
Ничего красивого в его имени нет. Но надо было чем-то взбодрить надломленного парня. Парень кивнул. Глаза прояснились. Он словно очнулся от странного и страшного сна. Теперь он знал, что делать.
Мы быстро доехали до Большого проспекта на Петроградской. Без пробок и происшествий. Парень выскочил, открыл передо мной заднюю дверь и заученно произнёс: