Здесь каждый дуб с рябиною повязан,Чубушник за уши притянут к месту,Ольха взята с поличным, вяз наказан,Орешник подвергается аресту.
Но кем-то им дарована надежда,Что торжествуют высшие законы,Что возвратят весною их одеждыИ певчих птиц добавят на погоны.
«Где воды струил Оккервиль…»
Природа любит прятаться.
Где воды струил Оккервиль,Где крысы паслись водяныеИ селезень ил теребил —Там лёд и безмолвие ныне.
Природа под вечер темнит,Скрывает, похоже, чего-то.И день, как на снимке, зернист —Почти чёрно-белое фото.
Трещит на берёзах кора,Крепчает мороз, и сослепуЗвёзд малосолёных икраНе мажется ровно по небу.
Столпились над чахлой рекойГромады девятиэтажек.Зачем это всё нам с тобой,Кто скажет?
«Сморозить тоже можно складно…»
Вот так же отцветём и мы
И отшумим, как гости сада…
Коль нет цветов среди зимы,
Так и грустить о них не надо.
Сморозить тоже можно складно:«Коль нет цветов среди зимы,То и грустить о них не надо»,Но ведь на самом деле мы
Грустим как раз о том, что было,А вовсе не о том, что есть.Гляди: в окне с нездешней силойВдруг иней начинает цвесть.
И если так стекло замёрзло,Явив на радужке стеклаВсё, что нам видится как роза,Как перья птичьего крыла,
Как аметисты Монтесумы…Тут вариантов до фига,Короче, что живописуетВода, иное агрега
тное меняя состояньеИ подменяя мир собой,Но только красочней, то я неДам и гроша за вид другой.
Коль по цветам зимой прикажетНам классик не грустить – пусть так,Ведь заоконные пейзажиВ сравнении с окном – пустяк!
«На острове Елагиным…»
На острове ЕлагинымВ ночи не тишь да гладь —Метёт над бедолагами,Рискнувшими гулять.
Как будто в чёрной комнатеСокрытый кот в мешке,Метель в садовом комплексеОт света вдалеке.
В упор почти невидима,Но есть такой эффект —Там, где фонарь, как мидия,Меж створок держит свет,
Как сквозь ячейки в сеточке,Найдя во тьме проём,Снег сеется сквозь веточки,Подсвечен фонарём.
А у прудов чернеющихСнежок опять в мешок,Незрим в полёте бреющем,Едва касаясь щёк.
И люди так проходят путь,Ведь их как будто нет,Пока над ними кто-нибудьНе включит горний свет.
«Снега так много, что лапы у елей по швам…»
Снега так много, что лапы у елей по швам,Много настолько, что вровень с садовой скамейкой.Он придаёт на дворе позабытым вещамЛоск и объём, каждый столбик стоит в тюбетейке.
Каждый росток в нарукавник торжественно вдет,Каждый невзрачный малюсенький куст криворукий.Снежная взвесь, затмевая собой белый свет,Перестилает пространство четвёртые сутки.
Так заметает, что медленно на проводаСосны усталые локти кладут вдоль забора.Знает ли кто, как стихи из снежинок и льда,Стыд потеряв, вырастают здесь, словно из сора?
Это не манна небесная, просто пурга.Не различить в этой вкусной рассыпчатой каше,Как окунается в снежные ванны иргаИ не справляются клёны с небесной поклажей.
Нет ни души, как однажды заметил поэт:Будто на свете одни сторожа и собаки…Впрочем, в округе ни тех, ни других тоже нет,Вечно не к месту фантомные эти цитатки.
Вот и калитку совсем завалило уже.Надо отрыть, чтоб открыть, а тебе и не надо.В доме печурка гудит, как в глухом блиндаже.Есть на неделю крупа да консервы – и ладно!
Если случится, что за ночь колодец замёрз,Это не горе, в кастрюльке растопишь снежок, ноГлавное – только чернил чтоб хватило и слёз,Всё остальное купить или выменять можно.
«Снег кружится и вьётся…»
Снег кружится и вьётся,Планирует, метёт,Вокруг меня пасётсяИ горизонт жуёт.
Громада снегопадаСлизала все углы,Я словно в центре стада —Весь в матовой пыли.
Но присмотреться еслиК мельканию кругом —Безмолвно пишет песниСнег пухом и пером.
Заверченную фразуПочище, чем Хафиз,Плетёт арабской вязью,Но только сверху вниз.