Насмотрелась, напиталась полем,Струйкой дыма из печной трубы,Сквозь столетья пронесённой больюИ российским выбором судьбы.
Всё впитала, что вместилось в душу,И с собой в дорогу забрала.Милая шестая доля сушиИ себя понять мне помогла.
Отрекаться от судьбы не стану,Ведь с Россией общая она.Не потерпим мы гостей незваных,Мужеством мужчин страна сильна.
Торбин Максим Сергеевич родился 31 августа 1988 года в Москве. Окончил юридический факультет Института управления и права. Пишет о себе: «Осознанно стихи стал писать с 2011-го под впечатлением Д. Керуака, с того момента интересовала свободная форма, создание стихотворения так, как оно появляется, без редактуры, экспромтом… Я пытаюсь придерживаться выражения Бусона. Вот что пишет Бусон о своей поэзии: “Мне нравится день ото дня менять свой стиль, руководствуясь лишь собственной прихотью”. Можно сказать, это и моё кредо. Печатался в сборниках и журналах: “Истоки”, “Огни над Бией”, Edita, на портале “Золотое руно”, в сборниках литературной премии “Поэт-2014” и “Лирика-2014”».
Вечер, лёгкий туман,небо задёрнутозолотисто-молочной тканью,и не видно, что там.Может, там скучающий скептик?Или хрустально-синее, голое, непристойноеничто…Стальные серые глаза,обведённые теньюбессонной ночи,смотрят из зеркалана меня.На плоскости бумаги в двухмерном миреэти строки рядом, но в другом мире…
«Ты просыпаешься в темноте…»
Ты просыпаешься в темнотеИ корчишься в гробу дешёвой гостиницы,А руки тянутся к образу,Черты которого со временем забылись,И ты вспоминаешь приходящие сны:Колдовские, острые, напряжённые,И, словно разряд электрической зари,Они озаряют тебя без устали.Ведь раньше улыбка не слезала с лиц,Твоего и того, призрачного,А теперь мысли разобраны на кускиИ ютятся, как в больнице, в колбочках.
«И я не удивлюсь, если сейчас круглыми медленными дымами…»
И я не удивлюсь, если сейчас круглыми медленными дымамиподнимутся вверх куполаи пожилая луна улыбнётся чернильно,как та!И под чёрными шторками опущенных векне видно больше синего-синего неба,а видны чёрная-чёрная тишинаи искры разгорающегося огня,и чувствую рёбрами сердца своего стук!Железные прутья мешаются,не хватает места, тесно ему,и вот я перед стеклянными стою дверьми,где золотыми символами имя – Мы!
Вижу образ вдалеке,он шатается слегка,снег, как пёрышко, летит,под ногами кутерьма.
Поднимаю шаг слегка,побыстрее до небес,и срывается рукавниз, на твердь, быстрей лететь.
Только темень, только снег,и летает лейтмотивоб обряде и судьбе, той,чтоб век ещё пожить.
Обрывается струна,и кладётся вдаль смычок,тот, что так играть хотел,тем, что музыка была.
Разжигаются костры,и летят туда огни,глаз и белый пуха снегтам ложится не спеша.
И из холода в огоньнаши души, наша плотьраскрывается во мне,раскрывается в тебе.
Летний гомон, запах трави звучание-стрекот,как же здорово сейчас,вот бы это всё всерьёз!
Гаснут угли на снегу,снова пуха рой вокруг,и, шатаясь слегка,ухожу я в никуда.
«Когда-нибудь ты вспомнишь обо мне…»
Когда-нибудь ты вспомнишь обо мне,и лёгкая улыбка мелькнёт в твоём окне,и сердца стук напомнит о былом,которое, как призрак, мелькает за окном.Но жизнь летит, и в беге этом быстроммелькают наши жизни, как наши мысли.Зажги огонь, поставь ты эту свечкуна подоконник жизни, чтоб он дарил теплои чтобы был он путеводною звездой,которая зовёт к себе домой…
«Стоически тоску свою вплетаю…»
Стоически тоску свою вплетаю,Из сна блаженного я это знаюИ в жизни, словно бега колесо,Пытаюсь ухватить своё нутро.Что бесполезно в этой круговерти?Не знаю, но, похоже, я про этиПорывы наводнения всё знаю.Они берутся словно ниоткуда,В ночи вплетаются из круга,Где я опять тоску свою вплетаюИз сна блаженного, я это знаю.