– Копейка! – желчно вставил Пушкарский. – А ползарплаты не хотите?! Половину зарплаты бедных графоманов!
– Ну, это… – продолжал здоровяк, досадливо поморщившись в сторону писателя. – Потом жена начала читать. Ваще клёво было! А сейчас у нас семеро по лавкам. Ну, после неудачного ЭКО… Некогда им, тёще и жене… – сник парень. – Так они на меня накинулись: «Читай! Всё равно весь день на диване лежишь! Хоть какой-то толк от тебя будет!»
Ну, я чё… Всё равно делать нечего. Закодированный я… – Здоровяк поник ещё больше.
– Зависимость от игр? – участливо предположил ведущий.
– Угу, – неохотно буркнул здоровяк и поспешил уйти от скользкой темы. – Графоманы – они ребята нормальные. Напишешь им: «Круто. Пеши есчо» – они и рады. А если добавишь, что понравилась эльфийка с длинными ногами… или ушами – ваще счастье!
– Вы любите читать про эльфиек? – попробовал развить тему ведущий.
– Да что там читать? – махнул рукой здоровяк. – Эти эльфийки в каждой книге есть. Вставляй их в любой отзыв – не ошибёшься. У меня всегда прокатывает.
– Конечно, можно и не читать, – с тихой ненавистью сказал Пушкарский. – И бессовестно обирать доверчивых графоманов.
Он схватился за голову и трагически простонал:
– Для кого мы пишем?! Для кого?!
– Для собственного удовольствия, – ехидно парировала уставшая от его постоянных наездов Любимова. – А за удовольствие всегда надо платить!
– Ну-ну, не стоит так расстраиваться, – принялся утешать писателя ведущий. – Давайте лучше поговорим о чтении неформата. Я вот знаю, что вы как раз неформат пишете. Правильно?
– Правильно, – нехотя откликнулся из-под фейспалма Пушкарский.
– Ну и как у нас обстоят дела с чтением неформата? – обратился ведущий к Ольге.
– Прекрасно обстоят! – с готовностью разулыбалась та. – Я привела к вам в студию целую группу читателей неформата.
Она кивнула в угол, где тусила компания лохматых подростков.
– О! Молодёжь! Как это приятно! – Ведущий чуть ли не раскрыл объятия. – Здравствуй, племя младое, незнакомое!
Пушкарский выполз из-под фейспалма и с недоверием уставился на ребят:
– Вы что, правда неформат читаете?
– Читаем, – с вызовом откликнулся юнец, который выделялся среди своих нечёсаных товарищей особой лохматостью.
Кудри окружили его голову войлочной шапкой. В руках парнишка демонстративно держал бумажную книгу.
– Постойте, постойте… – Пушкарский близоруко сощурился. – Да ведь это, кажется, мои «Слитые горизонты»?
– Да, «Горизонты», – подтвердил кудрявый.
– Раннее… – ностальгически вздохнул писатель. – Ну и как вам?
Подростки переглянулись и как-то неопределённо прыснули.
– Шпарьте! – разрешил Пушкарский и слабо махнул рукой. – Только честно.
– Честно? – заколебался мальчишка. – Ну, я думал, бодяга всякая, если честно. А… а это… это… улёт! Ни на что не похоже! И так писали! Мы были в полном а… Крышеснос, короче!
Его приятели согласно закивали буйными хаерами.
– Я польщён, – утомлённо и не без кокетства уронил Пушкарский.
– И знаете что? – со снисходительным воодушевлением продолжал кудрявый, размахивая «Горизонтами». – Мы даже решили, что у вас есть чему поучиться!
Звёздную расслабленность Пушкарского как рукой сняло.
– Поучиться? – с нехорошим подозрением спросил он. – Вы что, сами пишете?
– Ну, пытаемся, – скромно потупился парнишка.
Шапка его кудрей на миг показалась ореолом избранности.
Эх, знал бы он, во что ввязывается…
– Так вы, получается, не читатели уже, а писатели? – с разоблачительным пылом воскликнул Пушкарский. – Будущие конкуренты? Обман, кругом обман!
И, словно опуская занавес высокой трагедии, Пушкарский торжественно и безнадёжно закрыл лицо руками.
– Ну что вы, право! Не стоит так расстраиваться! – Ведущий был профессионально непотопляем. – Будем радоваться тому, что обнаружилась приятная тенденция! Авторы начали читать друг друга! Так пусть эта тенденция ширится и крепнет!
Камера отъехала от трагического Пушкарского и взяла крупным планом лицо ведущего. Его всегда чуть ироничная улыбка перечёркивала все проблемы.
– И на этой оптимистической ноте позвольте завершить наше сегодняшнее ток-шоу! – объявил король эфира.
Он ещё что-то говорил, потом пошла реклама.
Я посмотрел на Жанночку. Она, уставившись в одну точку, в глубокой задумчивости ломала свои длинные пальцы с безукоризненным маникюром.
Мне захотелось поскорее уйти. Настроение для романтического вечера было утеряно.
А если честно, дело было даже не в этом. А в том, что ко мне вдруг пришли строчки. Их надо было поскорее записать, пока не забылись.