– Здесь лебёдка. Сам я сейчас не ездок, а с ней вы выберетесь.
Прощались долго, целовались, обменивались адресами. Дед снова щёлкнул каблуками и, обнажив саблю, потребовал руку для поцелуя, только уже почему-то не у Лиды, а у Сергея.
Лебёдка оказалась тяжеленной. Её везли на санках, предоставленных отзывчивым хозяином. Сверху Сергей усадил Лиду и весело ржал, изображая битюга.
Когда они вернулись к машине, Рая, Лена, Иосик и Антошка прыгали вокруг костра, разложенного из остатков забора.
– Мы замёрзли, – объяснила Лена.
Старуха хозяйка в окружении соседок с ужасом наблюдала за ними: издали их прыжки напоминали ритуальный танец дикарей.
– Хозяйка предлагала вернуть аванс и подарить нам две курицы, если мы согласимся уехать, – сообщила Рая.
– Сейчас мы вместе встретим Новый год и помиримся, – пообещал оптимист Серёжка.
Он зацепил крюком «Ладу» и стал искать, к чему бы прикрепить второй конец лебёдки. Увидев скобу, вбитую над крыльцом, направился к дому, волоча за собой трос.
Старуха хозяйка бросилась через улицу с воплем:
– Не дам!.. Хоть дом пощади!.. Не дам!..
– Пожалейте её, она вдова! – кричали соседки.
Старушка преградила ему дорогу и забилась в истерике.
– Так мне и надо, дуре старой: на деньги позарилась. – Она вытащила из-за пазухи узелок и стала тыкать его в руки Сергею. – На, забери! Забери всё!.. Тут и пенсия, и от сына перевод… Только уезжай, Христа ради!.. – Она сорвала с пальца кольцо и тоже протянула Сергею. – Уезжай, батюшка, уезжай, толстопузый!..
Женщины занялись ею, успокаивали, отпаивали водой. Юра указал Сергею на бетонный телеграфный столб у дороги:
– Дотянем?
Дотянули, обмотали и закрепили. Серёжка придерживал крепление, Юра сел за руль, включил двигатель и скомандовал Иосику:
– Давай!
Иосик крутанул рычажок лебёдки, оставил под ним полпальца и взвыл, как смертельно раненный марал.
– Иосик, не надрывай горло, – молила Рая, но Иосик надрывал.
Подскочивший Сергей освободил его палец из тисков, но Иосик продолжал выть.
– Ему нужен наркоз! – стонала Рая.
– Сейчас! – Винни-Пух притянул Иосика к себе и внятно, раздельно произнёс: – Янки, гоу хоум!
Иосик моментально перестал выть и захрапел.
Сергей начал равномерно двигать рычаг. Переднее колесо выползло из канавы, заднее наполовину взобралось на обочину.
– Ребята!.. Ой!.. – в ужасе выкрикнула Лена.
Она указала на бетонный столб, который медленно наклонялся навстречу машине. Серёжка по инерции ещё раз крутанул рычаг лебёдки, столб наклонился ещё ниже, и свет погас. Погас не только в доме у старушки, но и во всех домах на всей улице. Наступила полная темнота и тишина, потому что телевизоры тоже выключились. Прошло несколько минут, и из всех домов стали выходить люди, кто с фонариком, кто со свечкой. Они сходились на мостовой, непроизвольно выстраивались в колонну и двигались к дому старушки. Это напоминало крестный ход. Десятки, сотни огоньков приближались к машине.
Иосик проснулся, моментально сориентировался и сразу предупредил:
– Будут бить!
– В машину! – скомандовал Сергей и отцепил крюк лебёдки.
Все бросились в пикап. Юра дал газ и впервые воспользовался четвёртой скоростью. «Лада» продемонстрировала все свои лучшие качества и через минуту уже неслась по шоссе.
Все долго молчали. Тишину прервал Серёжка:
– А мы всё-таки молодцы: выбрались из канавы.
– Нужно будет старушке завтра привезти деньги за всё, что мы натворили, – сказала Лида.
– Лучше сделаем перевод, – предложил Иосик, которому Рая забинтовала палец почти до шеи.
В приёмнике звучала музыка. Потом раздался бой московских курантов.
– Ребята, скорей! – Сергей поспешно откупорил шампанское и разлил его по стаканчикам. – В конце концов, мы же собирались встретить Новый год на природе!
– Прижмись к обочине, – скомандовала Лида.
Юра крутанул руль вправо и хотел затормозить, но снова перепутал педали и нажал на газ – машина бросилась вперёд, нырнула в кювет и заглохла, задрав зад кверху.
– Что это?
– Канава. Мы опять сели.
– С Новым годом! – поздравил их диктор.
Антон Осанов
Путь ковра
Пародийный скетч на актуальную молодёжную прозу. Построение фраз, тон метафор, темы – элементы игры.
Он подошёл ко мне у шиномонтажа, когда я отдала машину похмыкавшим работягам. Помолчал, затем без насмешки спросил:
– Ну привет, Машка. Как узор?
Он уверенно нависал надо мной – плоский, заплетённый листвой, с большим алым цветком посередине. Тонкие переходы стёрлись, рисунок пожух, но это был он – ковёр из моего детства. Левым краем ковёр зажимал сигарету и курил в прожжённую дырку. От каждой затяжки немножко, как альвеолы, тлел ворс.