Выбрать главу

Малая родина

Горько о колено ломать,но иначе ей не помочь.Малороссия русским – мать,Новороссия русским – дочь.
Накормить, отмыть от де…ма,гной сцедить, залечить нарыв.Если мама сошла с ума,сын обязан быть терпелив.

«Фильм провалился в прокате – но…»

Фильм провалился в прокате – нона фестивалях призы огрёб.Это арт-хаусное кинокритики вечно выводят в топ.
Замысел изначально неплох,да зритель по ходу сеанса зверел…Автор сценария – просто лох,коли такого не предусмотрел.
Ведь в кинозале всегда темно.Свет лишь подчёркивает мрак.Похоже, в этом дурном киновсё изначально пошло не так.
Путь, заплутавший в тумане, кремнист:ноги уже до крови истёр.Если Всевышний впрямь – сценарист,я догадался, кто режиссёр.

«По старинному сюжету…»

По старинному сюжету,жизнь похожа на вокзал.Лучше нету того свету —доктор Данте прописал.
Уйма дел у транзитёра:утоляет аппетит…Скоро-скоро, очень скороастероид прилетит.

«Каждый год…»

Каждый год,каждый годвремя ускоряет ход.И теперь его так мало,что уже страшит исход.
Каждый час,каждый часвремя убивает нас.Было весело и жарко,а теперь – огонь погас.
Каждый миг,каждый миграздаётся детский крик —это новый человечекв старом времени возник.
Каждый век,каждый векпримитивней человек.Я страшусь, что нашу землюядерный засыплет снег.

«Скверно с мотором. Пошаливает печень…»

Скверно с мотором. Пошаливает печень.От капиталов в кармане не зашикуешь.Всё-таки устаёшь проверять на певчестьсловесный мусор, скопившийся за щекою,
не говоря – в подсознанке. Привычно взнуздав Пегаса,уготовляешься белое чёрным пачкать.С возрастом я почти перестал пугатьсявзгляда на вещи в упор. На людей – тем паче.
Очередная подруга волосы срежет,но не отнимет силы словоточащей.Город, который я навещаю всё реже,снится от этого только чаще.
Среди молодёжи всё менее волосатых,всё больше – карьере пожертвовавших вольную гриву.Но взгляд отдыхает на привычных фасадахи с наслаждением плюхается в перспективу.
Воем сирены будущего каретаэтот волшебный вечер лишает уюта.Возраст – и есть возрастание ускоренья.Как при падении без парашюта.
Так горделивый мальчишка, освоив велик,обгоняет на скорости тех, кто старше.Город, которому я разучился верить,стал от этого только краше.
Чистая бесчеловечность всегда пленяет — хотя бы тем, что внятна и неплаксива. Пока что ничья. Но назначенное пенальтиотразить не по силам.

«Снова, влюбчивый идиот…»

Снова, влюбчивый идиот,возвращаюсь в жизнь не спеша.Женщина, которая лжёт, —всё же чудо как хороша.
Красота не спасает мир —с ней опаснее многократ.Но гламурный комфорт проныр —есть прямая дорога в Ад.

«Закрыл гештальт, а всё одно сквозит…»

Закрыл гештальт, а всё одно сквозит:веду себя как чокнутый зашкварник.(Гештальт, похоже, так и не закрыт —такой классический эффект Зейгарник.)
Тут никакой матёрый мозгоправпомочь не в силах: призраки живучи.Зато нещадно укрощаю нрав,чиню аксиологию до кучи.
Теперь уже не видимся во сне:защитные барьеры наработал.А над стихами властен не вполне —противиться им лень и неохота.
Вот книжная страница. Мы вдвоём —как подобает Музе и пииту —и по сей день с тобой по ней бредём,как некогда гуляли по граниту.

«С милой Рай в шалаше…»

С милой Рай в шалаше —говорят. А на делелишь без пристойных денегдумаешь о душе.
Милая, улетай —я тебя недостоин.Мой шалаш недостроен:бестолочь и лентяй.
Вечно не по уму,вечно не без промашек.Проще утлый шалашиквыстроить одному.

«Пнул кису правою ногой…»

Пнул кису правою ногой —«Ты сволочь, дорогой!»
Пнул левою ногою —«Но это ведь совсем другое!»