Ты не один, в чём я не одинок,Пускай давно на мир махнул рукою,У жизни есть условно средний срок,Из шума усреднённый и покоя.
Мы разные, чтоб не утратить суть,По самым частным признакам, а в общем:Про радость вслед за грустью, не забудь,Забывший с неразборчивостью ропщет.
«Природа дарит нам приметы…»
Природа дарит нам приметы,Им верить – поводов сполна.Душа к зиме обнажена.Ноябрь простудит парк раздетый.
И сердце разбирает спячка,И тает неохотно снег.Как скован в планах человек,Замедлясь, птаха крылья прячет…
С тобой таимся мы в словах,Не замечая скрытых смыслов.Сгущаем краски в первых числахВесны, вступающей в права.
Ведь сразу после трёх капелейЗа встречу трепетной землиКак прокричатся журавли —Тела и чувства отболеют.
«Важно вновь мне с тобой говорить по душам…»
Важно вновь мне с тобой говорить по душам:Я слезами, которые были, Безнадёгу впускал под тактический шарф,Чтоб глаза ностальгически взмыли.
Только небо устроить могло диалог(Мутный взгляд горизонт изгладил),Только ветер, носивший меня сто дорог:Ради Родины, Христа ради.
Поболеем ещё, пока маяться суть,Отдохну, когда воля настанет…В русском поле, где миной изрезана грудьИ осколками прошлого ранит.
«Не молчи, моя хорошая…»
Не молчи, моя хорошая,Я к тебе вернулся в срок.По урочищам заброшенным,По нехожести дорог,По тропинкам заболоченным,По безбрежности пути,Не судил и не пророчил я,А давал зарок дойти.Знал, что всякого натерпишься, Истомишься, проревёшь.Я за нас с тобою серпищемОтделял от плевел рожь. Нёс назначенный за родину И душой ценимый долг.Чтоб ни велесы, ни одины, Русь хранил библейский Бог.Чтобы ты, моя любимая,Окрылилась, как пришёл.Я за вечными экстримамиСердце вызнал хорошо:Что, когда мне было горестно, Исцеляла память ты;А в земной короткой повестиТы – лишь гений красоты. Возвращенье стойких вымолишь,Тихой верностью крепясь.Терпкость нежных рук ли жимолость — Власть твоя и медсанчасть. Помолчим едва ль, Жемчужинка.Я сберёг ещё слова. Потекут стихи за ужином,Чтоб вскружилась голова. И когда присядешь рядышком, Не смогу уйти опять… Вместе пресностью оладушек Будем братьев поминать.
Снег февральский
Снег идёт, оканчивая повестьТой зимы, где трудная пораРазделяла на позор и совестьОбщества – большое и двора.
И страницы смятые за кончикВетер перелистывал без нас:Грусть и радость, глуше или бойче,В самый верный и тревожный час.
Чтобы маски спали и привычкиОтошли на третий даже план.Чтоб на битву после мелкой стычки Бунтари пошли добра и зла.
Разно в каждом снег, слепя, затронулСтруны или бантики души.У одних откинулась корона,А кого-то бой не сокрушил.
Рознь меж теми, кто за ДостоевскимИли вне Ф. М., – тянули дни.Снег февральский сыпал нынче веско,Чтоб народ декабрьский оценил.
И когда придёт момент расплатыТем, кто с Русью или без неё:Снег для бесхребетных – стекловатой,Чтущим зов до талого – бронёй.
И не будет прошлого с приставкой,С допущеньем – если б да кабы.До войны и после – схожи ль главкиКниг (твоей и Родины) судьбы?..
Март омоет раны без причины,Позабудутся раздоры, бог весть.Снег, ни в чём обычно не повинный,Пишет белым мелом ту же повесть.
Мы встретимся на Вербное
Мы встретимся на Вербное в субботу,В апрельский вечер… ветреный с теплом.И будешь ты мне спутницей. Сверхкто-тоКурс нашей лодки осенит веслом.
От «малой церкви» ждать не нужно мало,Всё самое заветное и жди;В ней – снег сомнений распадётся в талом,И смоют недосказанность дожди.
В моей переменившейся округеГлаза преосветляют мир твои.А будущие жажды, сплины, вьюгиРазделятся теперь на нас двоих.
Ты – остров сил и возвращений суша,Когда бываю сам не свой в пути…Вдоль озера надежды сходят души.И нет резонов без тебя сойти.
«Я дорожкой иду……»
Я дорожкой иду…не в русле.Огорошил едва ль пенаты.День с полпятого мирно тускнет.Быт ноябрится. Неженатый.