Распорядитель Как вы сами думаете?
Король Я не думаю, я знаю. Это власть.
Распорядитель Хорошо. А вы настоящий – где?
Из-под одеяла выпархивают две руки и начинают нервно переглядываться.
Король Да где-то тут. Пребываю в непрерывном ужасе. Такой маленький, что меня почти невозможно заметить. Сторонний наблюдатель без права голоса, пыль. Всё делает то, что надело вас, «как костюм»?
Распорядитель Именно. Оно сильно.́ Оно уверенно, как Уголовный кодекс.
Король Власть?
Распорядитель Да, власть. Мир стоит на власти. Поддерживается её силой, состоит из неё. Знаешь, под моей кроватью живут сущности, властвующие над пылью, что скапливается там, составляющие из неё клубки, комья, лохматые, неопрятные. Там они боги, решающие, кому жить, а кому умирать. Крошечные властелины. Наверняка они тоже упиваются своим могуществом, пьют его, едят, спят с ним, как с женщиной. Оно бежит по их венам, пульсирует в их глазах, звенит в ушах и сушит языки. Они не знают, сколь мало им принадлежит, и думают, что владеют целым миром. Решают судьбы своих подданных, рубят им головы, разлучают семьи, объявляют войны и заключают мир.
Король И кто они? Ничтожества, которых горничная может убрать одним движением мокрой тряпки. Одно движение, и всё! Нет их! Как тебе? Но они властвуют, они сильны, никого и ничего не боятся. Придворные льстецы превозносят их мудрость, их слова выбивают на каменных плитах, деяния восхваляют в песнях, книгах, изображают на стенах храмов и гробниц. Девушки мечтают о них, юноши берут с них пример, старики рассказывают о подвигах их предков.
А те уверены, что смотрят в глаза вечности и эхо слов, которые они произносят, никогда не угаснет. Они думают, что всё, чего они коснулись, стало святым, а то, что они прокляли, исчезнет навеки. Они уверены, что на Страшном суде будут давать советы судьям, а возможно, и сами будут судить. Они смотрят на сотни тысяч своих подданных с вершин пирамид, воздвигнутых в их честь, и думают, что солнце целует их в губы.
Когда они выдыхают, придворные пытаются перехватить дуновение их выдоха, уверенные, что это принесёт им счастье.
Слуги, уносящие объедки, почитают за небывалую удачу доесть пищу, носящую следы зубов монарха. Подданные верят, что взгляд властелина способен исцелять проказу, а прикосновение – воскрешать мёртвых.
И их короли уверены в своей власти как в твёрдости гранита. Но давай вспомним, о ком мы сейчас говорим? О существах, властвующих над пылью под моей кроватью! О ничтожествах, ничтожнее которых трудно придумать. Но и там власть. Там тоже всё пропитано и скреплено всё той же смолой, что держит наш мир целым, что не даёт ему разлететься клочьями, чтобы исчезнуть в небытии. Я это увидел. Постиг бесконечную, уходящую вверх и вниз пирамиду властителей, каждый из которых считает себя абсолютным монархом и каждый из которых – не более чем пыль под кроватью вышестоящего.
Распорядитель Вы себя воспринимаете так же?
Король Нет, конечно же! Я на вершине пирамиды! На абсолютной, самой последней вершине! А до остальных нет дела. Горничная решит их судьбу. (Король хохочет из-под простыни. Простыня вздрагивает.) Я – вершина! Я – начало и конец этого мира! Я – абсолют!
Распорядитель ложится на спину и закрывает глаза. Король не прекращает смеха. Из-под простыни появляется рука, «смотрит» на Распорядителя. Король обрывает смех.
Король Ты считаешь, это нормально – так вести себя в присутствии короля?
Распорядитель подскакивает, словно подброшенный пружиной.
Распорядитель Извините, Ваше Величество.
Король Устал.
Распорядитель Да.
Король Ладно. Позови горничную, пусть уберёт в комнате, ну и под кроватью, конечно.
Распорядитель Апокалипсис?
Король Все грешны. Все заслужили.
Распорядитель Говорят, Бог милосерден.
Король Бог решил, что уборка должна быть регулярной.
Распорядитель Несомненно, Ваше Величество. Сейчас позову горничную.
Действие пятое
Король открывает глаза. Прямо над ним, почти вплотную, нависает лицо Распорядителя.
Король Что ты делаешь, позволь мне спросить?