Выбрать главу

)

)))

)

)))

.

Однако остальные стихотворения могут быть понятны и расшифрованы только человеком «в тусовочке», что, к сожалению, сокращает число потенциальных читателей. Книга, напечатанная в профессиональном издательстве «Манускрипт», имеет большой по современным меркам тираж: 500 экземпляров. Но ясно, что большая часть книг будет распространяться автором именно на фестивалях и литературных встречах, что является естественным процессом в современном литературном пространстве. Современная поэзия не нужна многотиражным издательствам, которые могли бы взять её на реализацию. Сколько книг современных поэтов издаёт крупнейший холдинг «Эксмо»? АСТ? Писатели нужны только друг другу. Из-за чего происходит неминуемая герметизация и отстранённость от читателя. Но мы ведь пишем не для себя, правда?

А «Репка Баскервилей» будет воспринята именно тем профессиональным сообществом, пороки и разговоры (а иногда даже и имена) которого автор бичует («У поэтов есть такой обычай: / В круг сойдясь, рулетку доставать»). И небольшой, но весомый в литмире тираж довольно быстро разойдётся в узких кругах широко известных людей.

Сатирически Ю. Татаренко проходит по многим реалиям «литературной жизни».

Я перестал заходитьв Интернет —Там развелись инстаграмопитеки.Нужен, наверное, сильный поэт,Чтоб объяснить им,что значит навеки.
(«Развод»)

С отеческой нежностью наставника, мастера многих именитых фестивалей он напутствует своего читателя – посетителя фестивалей, молодёжь – в «литературном процессе».

Будет день не толькодля плацкарта.Будет ночь не толькодля стихов.

Андрей Полонский

Герцен – первый русский иноагент

Очерк

Поэт, рассказчик, эссеист.

Родился в 1958 году в Москве.

Опубликовал более тысячи текстов в различных периодических изданиях в России и за рубежом.

Девять книг стихов, четыре – не стихов. Несколько работ по русской истории. Победитель слема и финалист Григорьевской поэтической премии (2019). Жил в Москве и Ялте. С 2014 года живёт в Санкт-Петербурге. Состоит в 9-й секции Союза писателей Санкт-Петербурга и Русском ПЕН-центре.

Новые слова обрастают смыслом постепенно. Так и со словом «иноагент». Поначалу оно было калькой с американского foreign agent, вошедшего в оборот по акту от 1938 года, инициированному ещё президентом Рузвельтом. И в русском контексте смотрелось непривычно. Но постепенно, в том числе и по ходу развития последних лет, выяснилось, что «иноагенты» давно укоренены в национальном пейзаже, долгие годы чувствовали себя очень даже привольно, и их деятельность рассматривалась часто совсем под другим углом зрения. Но времена меняют контексты. И чуть ли не самым типическим иноагентом у нас оказывается Герцен.

Герцен – это болезнь

В советское время этот человек был одним из главных героев отечественной истории и литературы. В школе все проходили знаменитую статью Ленина «Памяти Герцена». Мысль о том, кто кого не вовремя разбудил, долго блуждала в фольклоре. Человеколюбивые, вторичные и очень поверхностные взгляды Александра Ивановича на образование и воспитание считались чуть ли не классикой русской педагогики. В Питере даже пединститут до сих пор есть такой, Герцовник. Нынче университет, разумеется.

Но если разобраться, главное в Герцене – он был первым русским иноагентом. Не Курбский, обычный перебежчик времён Ливонской войны, не Григорий Котошихин, переметнувшийся к шведам в XVII веке чиновник Посольского приказа, не Чаадаев, полубезумный московский затворник, а издатель «Колокола», превосходный стилист и остроумный собеседник, по чьим статьям, художественным очеркам и воспоминаниям сходила с ума образованная публика позапрошлого века, а Бисмарк призывал учить русский язык, – подходит под все определения нынешнего закона.

Да что там закон? Он был талантливейшим иноагентом – по существу, не прямым предателем, не перебежчиком, а агентом иностранного влияния и потому – при всем своём провозглашаемом и само-осознаваемом патриотизме – коренным врагом России. Как это случилось и какие имело последствия – сегодня для нас стало неожиданно актуально и существенно на самом элементарном уровне.