Выбрать главу

Итак, Герцен. Из всех противников Русского государства в XIX веке, возможно, единственный остро-одарённый человек в сфере слова. Хороший писатель, отменный публицист, один из самых интересных отечественных мемуаристов. Наша гордость и наша беда.

Герцен – это болезнь. Главный её симптом – раскол. Возможно, самый страшный из русских расколов, социальный и личностный, при котором можно любить страну и ненавидеть государство. Он подтачивал старую Россию и довёл до коллективного предательства в феврале 1917 года. Он подтачивал Советский Союз и довёл до Беловежской пущи. Он и сейчас у нас внутри.

Crème de crème

Александр Иванович Герцен принадлежал к самой что ни на есть элите исторической России. Как говорят французы, Crème de crème. Отец его, Иван Алексеевич Яковлев (1767–1846), вёл свой род от московского боярина времён Ивана Калиты – Андрея Кобылы, того самого, от которого происходят и Романовы.

Иван Алексеевич, человек необыкновенно богатый даже по старым русским представлениям, прожил полную приключений, разнообразную жизнь. Он служил в Измайловском полку, дослужился до гвардии капитана и ушёл в отставку со вступлением на престол Павла Первого. Крутил с известной Ольгой Жеребцовой, вероятно, самой красивой и горячей участницей заговора против Павла Первого, которую небезосновательно подозревали в связи с британским посольством и самим послом. В 1801 году, сразу после убийства императора, Иван Алексеевич от греха подальше покинул Россию и долго болтался по Европам – опять же, вместе с той же Жеребцовой. В Россию он вернулся в 1811 году, как раз накануне войны. И поселился в Москве, где и встретил Наполеона.

В сентябре 1812-го Иван Алексеевич стал тем самым человеком, который привёз знаменитое послание Бонапарта Александру Первому из пылающей древней русской столицы. Наполеон рассказывал Александру о пожаре и вспоминал Тильзит. Письмо осталось без ответа.

Из Европы любвеобильный Яковлев приехал не один. Его сопровождала юная особа, дочь мелкого чиновника из Штутгарта Генриетта Вильгельмина Луиза Гааг. Ей и было суждено стать матерью Герцена. Мальчика, который родился 25 апреля 1812 года, нарекли Александром. Генриетте на тот момент исполнилось шестнадцать лет. Хорошо, что в ту пору никто ничего не знал о возрасте сексуального согласия…

Так как родители не состояли в браке, Яковлев дал сыну фамилию Герцен, от немецкого Herz – сердце. На вкус эпохи – романтическая история.

Быть незаконнорождённым – бастардом – в императорской России начала позапрошлого века было не слишком удобно. Несмотря на всё наследие разгульного XIX столетия, законы и общественное мнение стояли на стороне правила и обихода. Но для Яковлева и его сына этих трудностей не существовало. Слишком богат и знатен был Иван Алексеевич, к тому же один его брат – Александр Алексеевич – служил обер-прокурором Святейшего Синода, а второй – Лев Алексеевич – был сенатором. К императору эти люди имели прямой и ежедневный доступ.

Так что с социальным положением у маленького Герцена всё было в порядке. Даже чересчур в порядке.

Мальчишеские мечты и подростковое вольнодумство

Мальчиком Александр воспитывался дома. Иван Алексеевич обеспечил любимому сыну превосходное образование на бонвиванско-европейский лад. Юный Герцен отлично освоил европейские языки и много читал. Главным автором стал для него Шиллер, любимым сочинением – «Разбойники». Карл Моор – разве не привлекательный романтический герой?

Саша рос не один. Вместе с ним жила и училась его племянница Таня Кучина, она же в будущем Татьяна Пассет, тоже не последняя русская мемуаристка. Танечка, которая была старше дяди на два года, боготворила младшенького и не уставала повторять, что того ждёт блестящее будущее. А какое же ещё при таких-то возможностях?

Это было очень свободное образование. Учитель словесности Е. И. Протопопов нёс благодарным детям переписанные от руки вольнолюбивые стишки молодых Пушкина и Рылеева, а француз Бушо рассказывал про 1789 год, то время революции, когда верх ещё не взяли «плуты и мошенники» из якобинцев и бонапартистов. И росли отроки с прекрасными лицами, опьянённые ожиданием перемен и пряным воздухом вседозволенности. То был счастливый и прекраснодушный мир, где почти не существовало сложностей и печали, зато присутствовала романтическая убеждённость в собственной способности всё изменить и всех осчастливить…

В 1824 году двенадцатилетний Герцен познакомился со своим ровесником – Ником Огарёвым, сыном отцовского приятеля и дальнего родственника. Мальчиков сблизило чтение Шиллера, и вот уже через три года, после бунта на Сенатской площади, они на Воробьёвых горах дали друг другу клятву никогда не разлучаться и вместе бороться против тирании. Тиранию, разумеется, воплощало Русское государство.