Даже и для сельского жителя, вроде бы и так день-деньской носящегося – часто прямо сломя голову, – с этой природой, день стережбы проходит необычно. С шести утра до девяти вечера, так сказать, в фулл-контакте с землёй, с открытым её пространством, с природой: растительной и животной, с речкой, воздухом, солнцем и небом, и – что меньше всего осознанно осознаётся – с самим собой.
Зато, когда толковали в школе о небе над Аустерлицем, даже распоследний деревенский двоечник знал, о чём речь. Прозрачно-яркое, голубое-синее, в ослепительном золоте, с сахарно-белыми облаками. Подсунул под голову скатанный в котомку плащ или куртку, или просто сумку – и не минуты, а за день-деньской целые часы на это обычное и чудесное небо смотришь! Безо всяких очков там и фильтров. Это не телевизор, не нынешний айфон, чтоб отвлечь, – это визор внутренний. Как рентгеном просвечивает тебя эта земля, на которой лежишь – не отдыхаешь натужно на пляже и не валяясь свински пьяный, но непосредственно при деле и в то же время так… – а сверху тут же сканирует твою душу небо: куда, зачем тебя уносят жизнь и мысли, замусорен ты чем, чем гордишься, гадишься чем, годишься или не годишься жить меж ними…
26 июня – 21 августа 2023
Марат Исенов
Река в ковыльных берегах…
Стихи
Родился в Алма-Ате в 1971 году, автор пяти книг:«Аутлэндишь» (2003), «Житие можжевельника в дождь» (2004), «Письма к Сэтторо Канно» (2012), «Третий Голос» – посвящение Курмангазы (2018), «Формы Выветривания» (2023). Участник международного поэтического альманаха «Освобождённый Улисс» (2004), альманахов «СПб.-2018», «Поэзия Петербурга», сборника «Современный верлибр», печатался в периодических изданиях. С 2007 года живёт в Санкт-Петербурге.
«Река в ковыльных берегах…»
Река в ковыльных берегах.На слух арканили дукаты.Краюха, крынка молока,и звёзды падали в Карпаты.Туманило на Покрова.Широкоскулые кентаврышвыряли, словно острова,охапки омертвелой ваты.И женщин робкое: не вы ль?В ответ лишь исподлобье волчье.Река, и волнами ковыль,и звёздный путь во тьме молочной.
«Там, по полям небесным…»
Там, по полям небесным,минами не подкованными,к Богу шагают честноРодины подполковники.Следом идут майоры,от пороха все чумазые.Дружно шагая в гору,все одним миром мазаны.Северный шлем, папаха,каска, гусарский кивер —срама, стыда и страхабольше не имут с ними.Вечным утром над рощею,где иволга пьёт со спицы,строятся по обочинамБожии пехотинцы.
В сердце Гайдара поёт гитараи местечковый смычок.От Херсона до Краснодарастепь горит кумачом.Всадник бледный с лицом ребёнкаи навыком палача.Вместо иконы звезда-картонкас прищуром Ильича.Эпоха спрессована в киноплёнку,но бубном гудит земля —всадник бледный с лицом ребёнкавновь оседлал коня.
«Здесь взгляд не успевает прорасти…»
Здесь взгляд не успевает прорасти в одно на всех не сказанное слово и навсегда с корнями заплести пролёт моста над пропастью разлома. Вода в реке готова не к тебе, и старец ждёт другого к переправе.Что жаворонок утром перепел,то к полдню превращается в отраву.Уже трава слегка приподнялась, и самый воздух – чуткая природа,так этой скорости бесчеловечна связь,что душу сводит.
«Вся музыка – лишь чуткий человек…»
Вся музыка – лишь чуткий человекв той тишине, мерцающей едва ли.Всплывает ночь краями звёздных рек,качая сны еловыми руками.Неизлечим, и потому легкоидти в полях, оставленных надежде.Невзрачным драгоценным пустякомозвучивать словесную одежду.Насвистывая в трауре зимыодну из древних солнечных гармоний,что нас ворует к жизни у войны,пыльцою оседая на ладони.
«Пусть не все у Тебя святые…»
Пусть не все у Тебя святые,но какие есть, обессудь.И мальцы, и совсем седыеза тобою в глухую студь.Золотые рогожи стелетвсем безлапотным сорванцамотщепенец Сергей Есенин,что зеница Твоим глазам.Колокольным воротом норовна заре обмолотит звон.Над Россией открыт дозоромудивительный горизонт.