В театр «Минипиль» я завернул к знакомой по КХС выпить кофе и перекусить домашней выпечкой, а через час шагал в писчебумажный за бланком трудовой книжки. Домой вернулся редактором на полной ставке в восемнадцать отечественных кило. До открытия сезона вычистил репертуарные тексты, расставив точки над «ё» и смысловые запятые, проникся атмосферой и даже получил урок на будущее. Прямо на репетиции «Жуана», той самой сцены с участием нашей звёздной пары Незамайских, чёрт дёрнул меня заметить, что старательное кряхтение и стоны несколько портят акт. Муж-премьер метнул в меня взгляд-сюрикен и воззрел с немым вопросом к настоящему руководству. Режиссёрка внятно пояснила, что если это и кряхтение, то оно лишь добавляет иронии к совокуплению кукольных персонажей. Прима Маргарита чуть заметно пожала плечами, зато на меня посмотрела внимательней и, как оказалось, с благодарностью. В дальнейшем её советы удержали на плаву мою репутацию, она же добилась вставки моих «авторских» реплик во все спектакли, включая «Трёх поросят». Бесперспективный окладник, я получил доступ и к ежедневной кассе… Ho sento, amics, кофе стынет.
Сейчас я формально на карантинной ставке, из которой лишь в мае получил тысячу сто рублей, и вместе со всеми, хотя и меньше, легче всех благодаря переводам и консультациям жду лучших времён. В господдержку «Минипиль» не включили, контрактники разъехались, попытки местных заработать на выездах во дворы с Петрушкой не окупили затрат. А в конце прошлого, самого удачного, сезона случился мой персональный вызов после спектакля. Артисты сразу деловито выходили в вестибюль с персонажами работать в фотозонах, я же подрастерялся и вышел, как в лес, озираясь. Только успел подумать, что тупо повёлся на розыгрыш, как был атакован шикарной дамой в брючном костюме.
– Сова! Совёночек! Главное, я знала! – На мне повисла Оксана Раскардаш, она же Гукасян, она же вновь Раскардаш, как вскоре и выяснилось. – Голос, Совёнок, голос! Перед твоим голосом наш рыночек прогнётся, и мы взлетим! Попробуй возрази, кадык выгрызу, чтоб никому не достался! Главное, только я о тебе вспомнила – театр подвернулся! Двадцать раз мимо ходила! Название ты придумал? Похоже на тебя! Господи, какой же ты большой! Мини-пили – это же таблетки противозачаточные, полмилли, гормональные, в конце концов я от них кисту заработала. Ну, идёшь к нам? Главное, у нас теперь полная база клиентов на руках! Днём ты свободен, сиди в офисе и мели языком! Я ж помню, как ты Лорку этого в клубе читал – по-испански, а не сморгнуть! Главное, из-за него девчонки и развели вас с Альбиносом, с лошадью этой!
– Нет, Оксана, нет! – попытался я прервать бурный поток.
– Не-ет?! Да я тебе! – Она отпрянула, притопнула.
– Не Лорка! Жаксин Вердаггер – принц каталонских поэтов.
Оксана расхохоталась и потянула меня на выход.
Так я появился в стенах орденов Трудового Красного Знамени и Октябрьской Революции инструментально-механического завода, в той самой вам знакомой «Импульс-плюс». Фирма снимала весь отдел стандартизации: в архиве шла сборка-наладка приборов. Старые цеха и заводоуправление были растащены арендаторами до последнего квадратика, незанятой оставалась литейка – здесь прямо сейчас можно без лишних затрат снимать постапокалиптическое кино. Там, вдали от посторонних глаз и ушей, мы и подобрали мой стиль общения с клиентами. Оксана скрывалась за кучей кирпича и арматурин, я набирал её мобильный, и мне отвечала то дряхлая старушенция, то бойкая пенсионерка-первогодок, то якобы доцент кафедры физиологии беспозвоночных.
– Гибче, Сева! Гибучей! – кричала наставница мимо трубки.
После того как я на серьёзных щах наплёл про «деду», моё обучение закончилось: импровизация – это наше всё.
Клиентскую базу сводил из трёх, добытых Оксаной, и сам же тестировал ведущий технарь Игорь Родионов (он представлялся вам инженером Родченко, мусорил «эт-самым» и «амплинтудой»). Мне, ведомому в звене, оставалось, не напугав, уговорить вас, просеянных, принять на дому младших научных сотрудников для испытаний прибора на себе, на детях, да хоть на любимых питомцах. Поначалу «научные сотрудники», всегда одетые в уникомбезы близнецы Гриша-Миша и «сестра» их Наина-Найка, вполне управлялись сами со сборкой и выездами, но через пару недель ситуация поменялась, пришлось подключиться Оксане. Через месяц рыночек выстрелил, и добавилась просто развозка – пара соседей по заводу со своими авто. Я выходил на связь из дома. За меня уже отчасти работало сарафанное радио, и мой смартфон всё веселей озарялся звоном монет при зачислении.