Карпыч увёз Андрюху к себе в посёлок за шлагбаумом – в громоздилище разнофасонных строений, замко- и тортообразность которых иногда объединялась в одно чудище.
У самого Карпыча был двухэтажный дом из кедры,́ срубленный по тогдашней моде с подчёркиванием утолщений, с нарочитой игрой бугров вокруг сучков и сохранённым с помощью специальной пропитки сливочно-жёлтым цветом.
Валящегося с ног Андрюху Карпыч усадил за стол, но тот быстро поужинал и «пошёл отбиваться». Утром отогнали Андрееву машину к знакомым Карпыча в автомастерскую: «Ребята отличные, всё сделают на самую ять!» Как обычно в сибирских и дальневосточных городах, все самые нужные и отличные ребята сосредоточивались на противоположном краю, в самой, по выражению Карпыча, «запендре»́. Если бы вдруг Карпыч переехал в район той самой мясокомбинатно-телевизорной запендри, ребята бы оказались мгновенно переброшены в юго-западный, к кедровому особняку Карпыча.
Большая часть окраин городов таких представляла собой несусветное роево дорог меж складами, разборками, автомастерскими и монтажками, наполненное машинами с необыкновенно серьёзными мужиками, рыскающими по колдобинам разбитых проездов и проулков. И снование это по Котельниковым, Семафорным и Снеговым имело значимость, во много раз превосходящую саму обстановку этих раздолбанных запендрей.
И, словно одобряя, поддерживая этот стальной, угольный и жебэишный стиль, торчал и батальон дорожной инспекции, куда они и заехали на обратной дороге. Началось, правда, с того, что, пока Карпыч стоял у окна дежурного, на Андрея долго смотрел охранник. Карпыч занервничал, а охранник подошёл и спросил: «Вы, никак, Андрей Шляхов? У меня отец с Севера, вы у него любимый писатель».
Пока Карпыч сидел в кабинете, Андрей слонялся по коридорам, разглядывая фотографии аварий, а потом задержался возле стенда с портретами разыскиваемых преступников и потерявшихся людей.
Рядом с мрачного вида субъектом висел портрет некоей разыскиваемой Щукиной Марии, несмотря на синюшность исполнения, необыкновенно красивой девушки. «Хороша Маша, да не наша», – хлопнул Андрея по плечу Карпыч, и тот вздрогнул сначала один раз, а потом ещё и второй, потому что у него зазвонил телефон.
– Ты знаешь Снитенко? – спросил Андрей, положив трубку и произнеся «Снитэнко».
– Это который в Чокурдахе командиром эскадрильи был? Знаю. Чё он?
– Да в «Удакан» пригласил. Говорит, разговор есть. Скорее всего, боится, что его участок под заказник отойдёт. А он не попадает.
– Ну, надо сходить – отношения поддержать. Вдруг улететь надо будет. Он же сейчас в «Север-Авиа».
7. Синий пламень
Весь следующий день Андрей проездил по городу, а вечером после «Удакана» передохнул и сел за стол готовиться к совещанию. Начал набрасывать:
1. Зачин для администрации. Сказать, что администрация молчала 15 лет, глядя, как выбивается река, а когда мы добились подвижки, вдруг рьяно подключилась, но в свою пользу.
2. Когда Кустов доложит о желании оттяпать наш заказник, обязательно спросить: значит, это ваша инициатива? Если ответит: «Да», сказать: «Ну хорошо, вот и работайте с ней, обращайтесь в администрацию региона. Убеждайте руководство… А заказник – это моя забота».
3. Обязательно прочитать письмо мужиков с наукообразными фразами и сказать, что так-то они нормальные, но «от ить не могут по-простому». А так отличные мужики. Это чтоб отделиться от них, чтоб не подумали, что я за них написал.
4. Как бывает, одно яркое слово становится украшением целой строки, так и перенасыщение самыми удачными и драгоценными словами может начисто загубить дело. Слова отнимают друг у друга красоту, подавляют друг друга. Вроде бы закон должен работать во всех областях. Но нет! Есть случаи, когда напротив! Это женский случай. Не заметил я, чтобы в данном случае какоенибудь одно подавляло другое. Напротив, сосуществование черт даёт погибельное ощущение… ввиду отсутствия каких бы то ни было «зато». Эльвира поразительно красива, и, несмотря на то что центр притяжения – её лицо, остальные части абсолютно и вызывающе прекрасны, хотя… Что хотя? Хотя любая из них могла стать украшением целой женщины!
Андрей поставил точку, прилёг и, прикрыв глаза, снова представил свой поход в «Удакан».
Андрей приехал туда раньше, когда ещё не было Снитенко. В фойе в креслах за столиком сидел хозяин ресторана Борисыч. Похожий на вышибалу, круглобошкий, с неровной кожей, особо побитой на лбу, и прозрачным ёжиком. Одет в великолепный костюм. Сам с брюшком, ходит чуть враскорячку – ступни в острых ботинках врозь.