Выбрать главу

Я абсолютно спокоен, и моя сила в недвижности! Сейчас всё решится. Андрей замер. Ну что? Раз, два, три! Он протянул руку к тумбочке. Потом отдёрнул. Потом собрался с духом, снова протянул, пошарил и похолодел: на тумбочке лежал только телефон. Андрей вскочил и вывернул наизнанку все существующие карманы. Зеркальца не было. Выскочил на улицу, изрыл весь снег. Вернулся, попил минералки. Прилёг и какое-то время лежал, пока ротором вгрызалась в голову огромная зверь-машина. И тут раздался телефонный звонок и прозвучал нежный до придыхания и торжествующий голос:

– Андрюша, ты у меня зеркальце обронил.

– Да т-ты чё… – похолодев, просипел Андрей.

Андрей сел на снегоход и поехал к Эльвире.

– Здравствуй-те.

– Заходи…

Зашёл. Не хотел начинать с «давай Зеркало», чтоб не подумала, насколько оно смертельно важно.

– Ну чаю хоть попей… Разговор есть.

Андрей согласился.

– Вот, другое дело. Я сегодня вечером еду на важную встречу… В общем, с одним влиятельным человеком… А он… как тебе объяснить, делает мне… в общем… оказывает излишние знаки внимания… А тут он увидит, что я с мужчиной. С писателем… М-м-м?.. – Она вопросительно тронула его рукой. – По-моему, очень даже неплохое предложение… для таёжного затворника. После леса… ничего себе… а? С такой дамой прокатиться… – и насмешечка, и улыбка… – И перестань мне выкать, словно я пенсионерка. По-моему, я… далеко… не пенсио…

– Нерка…

– У нас на нерку туры на Чукотку были. Ну так что, составишь компанию? Мы ведь ещё многое не обсудили…

– Как-то неубедительно. Дураку ясно, что я из тайги… И не директор салона…

– У меня широкий круг общения. Хотя по тебе не скажешь, что из тайги, смотри куртка какая… Карманы только мелковатые, как выясняется… Ну вот… – Тукан снова начал склёвывать с глянцевитой кормушки, проводить клювом сверху вниз… – Витимская, 23… ресторан «Удокан…»

Она достала из сумочки своё зеркальце:

– Вроде пил ты, а кожа моя пострадала… Ну так что, сопроводишь девушку? Как раз и поговорим про всё, про границы, да? Их же, как я понимаю, ещё не окончательно утвердили? Геология не согласовала ещё?

– Ну давай. Сопровожу, – зачем-то сказал Андрей.

– Ты такой милый… – улыбнулась Эльвира, понимая, что сказала «формулу» и что от этой игры у него мурашки бегут по затылку… – Конечно, сопроводишь.

– Я пойду, – Андрей поднялся, – а… – он сделал какое-то важнейшее труднейшее усилие, – ты… – словно не веря, проверяя на подлинность, подтверждённость запасом доверия это слово, – ты позвонишь?

– Я позвоню. И я хотела узнать, какие у тебя на Пасху планы? Да, чуть не забыла, – она достала из ящичка Зеркальце и протянула ему: – Я думала, только женщины с собой носят. Интересный аксессуар… Зачем ты его таскаешь?

– Это от снегохода. Их два идут. Разбил одно, вот взял для образца. Щас же столько модификаций… Возьмёшь, а не то окажется…

– А оно денег стоит.

– Ну да. И где оно было?

– В машине у твоей… таксистки… На заднем сиденье. Обычное дело… Я так телефон теряла. Хорошо, таксист честный оказался. Ну? – и она длинно и высоко вытянула руку – не то для поцелуя, не то для пожатия.

Андрей пожал двумя руками. Вскочил на снегоход и, отъехав за поворот, достал Зеркальце и провёл по нему рукой. Зеркало медленно взялось седой изморозью.

* * *

В холодном поту лежал Андрей на диване. Сколько ни тёр Зеркальце, ничего не менялось – изморозь так и стояла шершавым туманом, а если оставить Зеркало в покое, постепенно уходила, снова появляясь при попытке протереть.

В обед позвонил Кирилл. Голос взбудораженный, резкий:

– Андрюха, тут задница: на совет анкеты с района пришли!

– Какие анкеты?

– Чтобы проголосовали, кто за заказник, кто против. Но главное – две анкеты! На две территории! На наш заказник и на кусок возле посёлка вместе с Нантой! Где озёра все эти, все эти любительские участки: дяди Гришин, Афонькин… Тут такой рёв пошёл!

– Йо-о-о… Какое-то разъяснение было?

– Какое, на хрен, разъяснение?! Анкеты на рейсовом прислали. И карта, на ней границы натыканы, налеплены, никто смотреть не стал… И, главное, подпись и. о., а не Звиры.

– Вот козлы! Это Кустов. Не унимается, смотри. Я же ему рога хорошо обломал на совещании. И чё народ?