Знал бы я, чем сон мой обернётся,Бросил ли я вызов небесам?Кто умён – всегда остережётся;Только я был молод и упрям.
Верил: что бы ни случилось с нею,Все напасти я перелистну.И любил её стократ сильнее,Вопреки приснившемуся сну.
Но судьбу не провести с наскока,Обух плетью не перешибёшь…Осень надвигается до срока,К вечеру пойдёт, возможно, дождь.
Я один. Один за всё в ответе,Сплю я или грежу наяву.По Хамовникам гуляет ветер,Разгоняя стылую листву.
Усадьба
Солнце июльское нынче особенно злое.Нас не смутить. Мы отправимся в путь поутру.Тула, Москва и Орёл изнывают от зноя;А в Лутовинове – рай, несмотря на жару.
Тает дорога, вот-вот уж приехать пора нам;Только чуть-чуть потерпеть – на несчётной верстеСветлые контуры стройного Спасского храмаЗа поворотом возникнут во всей красоте.
И неожиданно необратимое времяВспять потечёт и волной увлечёт за собой,Где неподвижная сень двухсотлетних деревьевНас от несносного солнца укроет листвой.
Скрытой тропинкою среди кустов и кореньевНеторопливо уйдём с проторённых аллей;Может быть, этой тропинкой влюблённый ТургеневСавину в сад уводил от докучных гостей.
Тут ей в подарок поднёс драгоценные серьги;Трелью своей соловей отозвался вдали.Савинский пруд обогнув, добредём до беседки,Где признавался писатель актрисе в любви.
Кажется, будто при нас это происходило;Но не хватает лишь малости: вот бы узнать,Вот бы услышать, какие слова находил он,Чтобы красавице чувства свои передать.
Знаю, признанье его не остыло поныне,Пусть своей цели писатель вполне не достиг.Вспомним Ивана Сергеевича и подымемПолные рюмки – за русский свободный язык.
Портрет отца
Меня воспитывал отец.Он не умел давать поблажкиИ попускать мои промашкиОтказывался наотрез.
Случись порой созорничать,Он на меня глядел сурово;И я за дело и за словоУчился с детства отвечать.
А провинись в серьёзном чем —Бессмысленно давить на жалость,Отец тогда, как полагалось,Учил по-дедовски – ремнём.
Его мне не в чем упрекнуть;Я был не в меру избалован,И приходилось быть суровым,Чтобы на путь меня вернуть.
Я с возрастом постиг вполне,Хотя и осознал не сразу:Я одному отцу обязанВсем, что есть лучшего во мне.
Я вырос лёгок на подъём,Зазря не ввязывался в спорыИ взял за правило простое —Всегда ходить прямым путём.
От корня прорастает ствол;И чем прочнее связь – тем круче.Урок, что в детстве был получен,Меня ни разу не подвёл.
И если б хоть на краткий мигОтец внезапно возвратился,Он бы, я думаю, гордилсяВсем, чего сын его достиг.
Я с ним беседую порой;По-прежнему он рядом где-тоИ с карандашного портретаСледит заботливо за мной.
«Блажен, кто умер, думая о Боге…»
Блажен, кто умер, думая о Боге,В кругу благовоспитанных детей.А я умру, как гонщик, на дороге,С заклинившей коробкой скоростей.
Я равнодушен к почестям, наградам,К тому, чтоб их любой ценой добыть.Но раньше ты была со мною рядом,И я с тобой – не мог не победить.
Как верный штурман, с самого началаЗа каждый поворот и перевалНа трассе ты без страха отвечала,И я беспрекословно доверял.
Не верю, что ты просто испугалась.Но как-то раз, без видимых причин,Ты не пришла, сославшись на усталость,И я остался без тебя один.
Мне недостало чуточку удачи.Но, помнишь, мой небесный знак – Стрелец.И я достигну верхней передачиИ всё из жизни выжму под конец.
И мне не будет за себя обидно,Я гонку честно до конца довёл.И если я погибну, то – погибнуС педалью газа – до упора в пол.
«Его стая для славы растила…»
Его стая для славы растила,Он привык побеждать. Но теперьКровь сочится в траву, и насилуРыщет по лесу раненый зверь.
На мгновенье он выпал из круга,И, стыдливо потупив глаза,От него отвернулась подруга,От него отказались друзья.
Только смерть где-то рядом, всё ближе,Шаг за шагом. Чего ожидать?Он матёрый, он знает, как выжить.Он не знает, зачем выживать.
Лишь мучительно чует, что этоИсключительно волчий вопрос,И, пока не получит ответа,Он не сможет бороться всерьёз.