Некоторое время Луша молчит.
Луша. А вскоре я обнаружила, что беременна… И главное, не знаю, от кого: от жениха своего или от мужа подруги. Так я каялась, что рассказала, надо было выходить замуж и рвать с мужем подруги. У жениха бы даже мысли не возникло, что не от него. Вся моя благодать, конечно, как в унитаз смылась. Я хотела сначала аборт сделать. Но мне сон приснился: стоит девочка и смотрит на меня. И в руке держит что-то белое. Вроде голубя или свёрток какой-то, не помню. И будто это что-то опасное. Я иду к ней, хочу взять… Но она не даёт. Хотела сначала жениху сказать, потом передумала. Даже если бы простил, всё равно я счастливой, похоже, не умею быть. Хотела потом сказать мужу подруги и тоже передумала, решила: он же всё равно ходит ко мне, сам рано или поздно заметит, спросит. А потом думаю: «А что ему, надо сразу ей!» Но не сказать, мол, я от твоего мужа беременна. А дождаться, пока она сама заметит. Женщины, особенно рожавшие, такие вещи раньше мужчин замечают, на ранних сроках. Ну, общаемся, как раньше. А когда заметила, говорит: «А что вы со свадьбой-то тянете?» А я не говорила ей, что рассталась со своим. И мне кажется, тогда-то она и поняла, что беременна я от её мужа. И я тогда почему-то поняла, что от её мужа беременна, хотя с двоими одинаково жила. И мне уже совсем несладко от мести, всё – наметилась, вымоталась от всего этого, не только с их семьёй, а в целом от своей жизни. Покоя охота. Выносить нормально и родить. И решила больше не общаться ни с ним, ни с ней. Работа у меня есть, в декрет пойду, как мать-одиночка льготы получать буду. И всё же не одна. Но подруга, видимо, решила врага близко к себе держать, тактику сменила. И сама с дружбой полезла. Советуется про то, се. И со своими советами лезет, одежду от своих детей приготовила, чтобы мне отдать. А муж её просто слился, когда живот мой заметил. Будто не было всех этих лет. Она не говорила ему, спектакль решила посмотреть. И я подумала: «Вот стоило оно того?» Тот поцелуй, когда нам было по семнадцать. Моя мать, которая порой говорила: «Людка то, Людка это…» Не стоило… Но я прям остановиться не могла, упивалась… Ну, хотя бы ребёнок у меня будет. Вот такие дела, товарищи… Ну вот как, как можно все это отмыть в бане, выплакать этот айсберг боли, как?! Я понимаю, что-то одно, а у меня ведь… концентрат просто! На десятерых хватит…
Луша отворачивается от зала, стыдясь себя и своего рассказа. Но через некоторое время резко разворачивается.
Луша. А может, это все так задумано? Чтобы я тут выговорилась, типа в грехах покаялась. А потом меня в баню поведут? Господи, ну почему я не каюсь? Я так хочу раскаяться! Но я рассказываю, и будто не со мной было. Будто я рассказываю о другом человеке, а пока говорю, ко мне все это пристаёт, сливается со мной, и так тяжело! (С догадкой.) А другой человек, который всё это сделал, освобождается… Мне кажется даже, будто я защищаю кого-то. Как глупо!.. Мне понравилось быть беременной. Я прям гордилась своим животом. На машине ездить, правда, боялась, думала, кара божья настигнет. А в транспорте мне место всегда уступали. А когда родилась Луша, я была счастлива, впервые в жизни! Ой! Луша – так зовут мою дочь!
Свет гаснет. Полная темнота.
Луша. Я вижу, я всё вижу! Она, моя мама, была счастлива, впервые в жизни. Как тогда, когда сказала своему жениху, что не может выйти за него замуж, потому что плохая. И она впервые в жизни любила… меня, свою… дочь!..
Свет вновь появляется. Луша некоторое время молчит.
Луша. И однажды она меня кормила грудью и нечаянно… уснула…
Слышно потрескивание дров в огне. Свет постепенно гаснет, подсвеченным остаётся лишь одно из поленьев. Луша приближается к полену, садится возле него.
Луша. Она, конечно, пыталась её спасти. Её, конечно, не посадили. Несчастный случай. Она никого не звала на похороны. Но подруга её пришла. Видимо, в новостях было. Подруга пришла, а её муж не пришёл. Мама жила весь год одна. Она долго ещё сдаивала молоко. Иногда сама же его пила, мешая с водкой. Она хотела взять девочку из детдома, но не взяла. С работы ей дали матпомощь… На годовщину пришёл мой папа. Предложил памятник оплатить. Мама заказала. А ещё через какое-то время папа захотел на могилку сходить. «Покажи, – говорит, – где». И они встретились, мои папа и мама. Мама думала, что папа с женой будет, но он был один. Подошли к памятнику. Папа долго стоял и смотрел на памятник. А мама смотрела на папу. Папа прочёл вслух то, что было написано на памятнике, моё имя… И фраза внизу: «Любимые не умерают, лишь рядом быть перестают». И усмехнулся. «Ты заказала?» – спросил он у мамы. Мама ответила: «Я, кто же ещё?» А папа и говорит: «“Умирают” пишется через “и”». Мама растерялась. «Как же, – говорит, – через “и”, ведь проверочное слово “смерть”». А папа… засмеялся. «Я, – говорит, – не знаю проверочное, но знаю, что через “и”. Ты бы хоть загуглила». И пошёл по аллее к выходу. А мама осталась и всё не могла понять, почему через «и», ведь проверочное слово «смерть».