Люди одной крови, одной веры, одного языка вынуждены убивать друг друга, словно заклятые враги, которым не суждено жить рядом под одним небом. Не иначе, здесь не обошлось без нечистой силы, уверен Виктор Петров:
И высшая степень накала этой духовной брани в душе поэта выплеснулась в такие строки:
Здесь мне сразу вспомнились слова из знаменитого пронзительного стихотворения Константина Симонова: «По русским обычаям, только пожарища / На русской земле раскидав позади, / На наших глазах умирали товарищи, / По-русски рубаху рванув на груди».
Ещё одно пересечение нашей истории и современности я увидел в стихотворении «Агимут», в котором автор книги пишет о себе:
Когда немцы потерпели поражение на Курской дуге, то самым оголённым у них оказалось южное направление, куда и устремились советские войска. Чтобы задержать это наступление, командовавший группой армии «Юг» Манштейн применил тактику выжженной земли в Донбассе, за что Нюрнбергский трибунал признал его военным преступником, но к стенке, к сожалению, не поставил. Теперь идейные наследники Манштейна применили на этой же самой многострадальной земле тактику забетонированной земли, об которую уже разбилось больше русских судеб, чем за время десятилетней войны в Афганистане.
Конечно, не всё так печально в «Храме на холме», автор то и дело подбадривает читателя, например такими словами:
Но не будем сыпать соль на раны «рассерженным патриотам», неустанно задающим вопросы власти насчёт нанесения ядерных ударов по центрам принятия решений. Да и сам Виктор Петров не питает иллюзий в свете крайне напряжённой международной обстановки:
И вот здесь, прежде чем поразмышлять над гамлетовским вопросом, я бы хотел коснуться религиозной темы. Меня сильно поразили такие слова автора:
Это очень глубокий образ, в котором заложена мысль длинная, как сказочный клубок шерсти, способный увести на край света, но только там и можно найти ответ: быть нам или нет?
Наверное, не случайно советское государство, выступившее ниспровергателем исторической православной России, увенчало своё приводящее в ужас врагов и в восхищение друзей знамя животворящим крестом серпа и молота. И распалось советское государство тогда, когда распалась эта самая смычка города и деревни – серп крестьянина и молот рабочего.
К моменту своего крушения рабоче-крестьянское государство уже таковым не являлось по факту и больше напоминало прогнивший улей, переполненный трутнями. Деревни обезлюдели, и с уборкой урожая колхозам помогали горожане, включая школьников, а на заводах численность рабочего класса не превышала двадцати процентов от общего числа сотрудников.
Как же дошли мы до жизни такой? После смерти Сталина начался стремительный отток сельских жителей в обескровленные войной города. Вчерашние крестьяне сочли для себя за благо стоять у станка, а не пахать в поле, но детям своим они желали уже совсем другой доли и готовили их в «белые воротнички». Не прошло и полвека, как русский социум переродился до неузнаваемости и превратился, со скидкой на художественное преувеличение, в пресловутые Содом и Гоморру. Обрушившиеся на наши головы вместо серы и пепла «лихие девяностые» – яркое тому подтверждение.