И в окруженье были рады,Что лишних ртов кормить не надо.)Но смотрит и глазам не верит:Мужья на спинах, старцы… Вперив
Свой взгляд, он видит на дороге,С трудом переставляя ноги,На плечи водрузив, девицаОтца несёт. (Ему не снится.)
И дочка, боль превозмогая,Идёт… Отца не оставляет.Мужчина плачет от бессилья:«О боже! Ей мои бы силы».
Бредёт старушка еле-еле,На посох опираясь телом.Такую ветерок шатает…К груди ребёнка прижимает.
Несёт беременная деда…Во все века кто б видел это?!Дед просит: «Брось! Своё я прожил».И слёзы… слёзы льются тоже…
Властитель… женщиной рождённый,Поник, душою потрясённый.Взглянул на новые владеньяИ видит страшные виденья:
Пред ним раскинут город-призрак,Нет ни души – могилы признак.В домах ни звука, ни движенья,На рынке нет столпотворенья.
Пустыней-городом он правит,Печаль вот-вот его раздавит.Он чуть не падает от страха,Тоска пронзила падишаха.
Ведь столько лет прожил и правил,Но мудрости он не прибавил,Что, кроме золота и власти,Есть в жизни истинное счастье.
Семья, любовь и чувства, дети —Суть бытия на этом свете!Шах сломлен был, но рассужденьяУму явили озаренье:Семья – вот главное богатство!Иные мысли – святотатство.
Я сына одного лишь вижу
Журчит ручей на горном склоне,И веет от него прохладой.На сказочно красивом фонеКувшины наполняют влагой
Три женщины из сёл неблизких.Хозяюшки сосудов этихСидят у выступов скалистых,Играют рядом с ними дети.
Три мальчика – стройны, красивы —Резвятся… юность так чудесна!Кругом деревья, горы – диво…Им всё на свете интересно.
Старик подходит к ним – не местный.Водой из ручейка напившись,На деток смотрит с ними вместе…Одна из женщин тут, решившись,
Сказала: «Сына голос простоПрекрасен, душу он волнует».Вторая молвит: «Мой подростокВ посёлке лучше всех танцует!»
А третья женщина молчала…Её спросил о сыне старый,На что та скромно отвечала:«Мой сын – обычный добрый малый».
Но тут наполнились кувшины.На плечи ношу водружая,Выходят мамы в путь. За нимиНаш старец, молча наблюдая,
Встаёт. Один сынок буквальноУ мамы ношу отнимает,Других обходит моментальноИ гордо впереди шагает.
Его друзья: один танцует,Пластичны мальчика движенья.И душу мамочки волнуютВторого рифмы-песнопенья.
Вновь та же мама вопрошает:«Узнали сыновей вы ближе.Кто – лучший?» Дед ей отвечает:«Я сына одного лишь вижу!»
В кого же мы переродились?
Колье на праздник (повод веский)Вручил жене, когда светало.Надула губки, смотрит дерзко:Каратов, видите ли, мало.
На улицу я быстро вышел.Промозглый холод, дождь и ветер.Воды потоки льются с крыши,Погода – хуже нет на свете.
Торгует женщина цветами.Стоит в плаще дедуля рядом.Слышны в беседе их местамиСлова, пропитанные ядом:
«Алкаш, проваливай отселе,Цветы тебе не по карману».А дед ей вторит еле-елеСовсем замёрзшими губами
И, невзирая на угрозу:«К жене… больной… как без подарка…Продайте хоть одну мимозу,Поменьше, ту, что вам не жалко».
Уймёт ли ярость продавщица…Сверкает гневными глазами:«Закончишь дни свои в больнице,Тебя я выведу пинками».
Не выдержал я оскорблений:«Послушай! Дай цветочек деду!»Являя жёсткость намерений,Мой взгляд сулил большие беды.
Нашла за пять рублей мимозу,В руках у деда трёшка только…Заплакал дед… Скатились слёзыПо щёкам… Было очень горько
Такое видеть униженье…Заныло сердце болью страшной.(Добра и веры вырожденьемГрозит бездушие ужасным).
Вскричал я: «Сколько стоят розы?»«Пять тысяч». Тут же расплатился.И вместо веточки мимозыБукет дал деду. Он смутился…
Трясущимися от волненьяРуками выбрал самый малыйБутон и мне, на удивленье,Вернув цветы, сказал устало:
«С войны живём с женою дружно,Рейхстаг мы брали с ней в сраженье,Обоим нам немного нужно:Всего лишь каплю уваженья».
Я шёл, а слёзы сами лились…Колье… букет… бутончик розы…В кого же мы переродились?Лишь внешне на людей похожи.