Рыцарь не спит, а Принцесса – совсем не плачет,в косах отливы жемчужного, не седого.День распланирован, завтрашний – как вчерашний:утром пробежка и кардио (чёртов пятый),после – смотреть из окна на другие Башни,чай с бергамотом и бабушкин джем из мяты.
Письма, стихи, переводы… О чём? Неважно.Важно – дойти по осеннему бездорожьюдо магазина, а после вкрутить отважнолампу-стоваттку в маяк у себя в прихожей,чтоб он светил день и ночь, без конца и края,и коммуналку за это платить не нужно.
Рыцарь вернётся – она это точно знаети достаёт с верхней полки вторую кружку.
Степь растянулась до горизонта маками.Смотришь – и будто видишь её впервые.Ты мне сказала: «Будет уж, Анька, плакать-то:маково семя, вишь, не прошло навылет».Ты мне сказала: «Вот прорастут все семечки —пышною клумбой стану, красиво будет.Не поливай меня ты слезами, девочка,сникнут цветы от соли, сгниют под грудью.Мне бы водой колодезной впрок напиться бы,чтоб прорастали маки сквозь рёбра легче», —и до утра баюкала под ключицамипригоршню с верхом пойманной в грудь картечи.…Степь растянулась и налилась бутонами.Ей, вероятно, что-нибудь тоже снится.Мне снятся маки – алые, злые, томные:комья сердец, нанизанные на спицы;небо горит, земля отвечает заревом,мятлики тянут к солнцу свои серёжки.Лезут упрямо сквозь полусон и маревоиз-под ключицы тонких корней дорожки.
Посвящено погибшим женщинам-фотокорреспондентам
Вот ты пришёл, говоришь без умолку,давишь улыбку и смотришь весело:«Бухта Ла-Хойя, теченье Гумбольдта…» —сыплешь слова, как идальго – песо, икаждое слово такое звонкое,каждое слово мне прямо в душу. Иесли бы знал ты, чего мне стоилопросто лежать здесь – и слушать, слушать их!Ты говоришь (пальцы нервно сцеплены),тихо смеёшься: «Эх, знаешь, милая,дни пролетают безумно медленно —я в них застыл, как рябина в инее».Ты говоришь (голос дрогнул): «В Питеренынче погода опять нелётная.Мне послезавтра уже к родителям —дача, дожди и Нева холодная».Не отвечаю, а только слушаю,как твои речи на плач срываются.Пусть ты приходишь за редким случаем, —чаще, понятно, не получается, —я за тобой на край света, в тернии,буду хранителем щит и меч нести.Я не исчезла, я рядом. Веришь ли?Встретимся. Позже. За кадр до вечности.
Московский поэт и музыкант. Куратор международного фестиваля «Всемпоэзии» (Москва), юрисконсульт проекта. Публиковался в журналах «Аврора» и «Перископ», альманахе Политехнического университета. Полуфиналист форума-фестиваля «Капитан Грэй» (2022). Выступал в частной школе «Орион», на фестивалях Стефании Даниловой, Ники Батхен, Влада Павловского, Ирис Аполло, на музыкальном джеме в Красной Поляне, на вечере выпускников семинара МВР «Вспять». Участник поэтического семинара «Мы выросли в России» в Омске. Мастер семинара песенной поэзии «Под сенью дружных муз» в Дюртюли. Совместно со Стефанией Даниловой играет волшебную программу «Мосты, маяки и дороги» – премьеры прошли в Петербурге, Москве и Сочи.
«В пластиковом Граале мутнеет квас…»
В пластиковом Граале мутнеет квас.Марья-искусница дело за делом шьёт.В местной ментовке – она, говорят, атас.Иван теперь не дурак – уже идиот.
У Талиесина голос прокурен в хлам.Да и зачем он, когда Моргенштерн везде.Рапунцель вчера побрилась, в скины ушла.Кто-то сломал все зубья Полынь-звезде.
Драконы ТЭЦ наполняют былым теплом.Принцессы идут разводиться в районный ЗАГС.Меч-кладенец сдали в металлолом.Мы не успели в сказку…
Она умерла без нас.
«Разбушевался гром, постигай азы…»
Разбушевался гром, постигай азы:От Высших сил возвращаются бумеранги.Что, если вспышкой сумеречной грозыНа почерневшую землю спустился ангел?
Судя по книжкам, чудное существо.Он светлолик, да крылья белы как сажа.Ему назубок известен великий сводПравил и список всех прегрешений наших.
Хватит ли сил признаться, что был неправ?Есть ли ремарки к заповедям Скрижалей?Детская травма или жестокий нрав?Казнить ли убийц? Жаль их или не жаль их?