С 2006 года жила в Санкт-Петербурге, с 2021-го – в Москве. В настоящее время работает главным бухгалтером.
Номинирована на премии «Писатель года» (2015–2022). Финал 2016–2018. Произведения автора опубликованы в «Чешской звезде», «Трех желаниях», «Крае городов», каталоге ММКВЯ – 2016, 2018, 2020, 2022. Заняла 3-е место на фестивале «ЯЛОС-2017» в номинации «Детская литература». Участник международных конференций «РосКон» (2018–2022). Сквайр фантастики и детской литературы по итогам международной конференции «РосКон-2019». Лауреат третьей степени в номинации «Фантастика» по итогам Пушкинского фестиваля (2019). Участник фестивалей «Поехали» (2019–2022) и мероприятий СКОЛ.
Мальтийский заговор
Фигуры в капюшонах обсуждали в полутемном подвале важные дела. Им не нужны были свет и огласка.
– Слышали, братья, какую силу имеет мытье рук хлорной известью?
– Да, мне кажется даже, что нам нужно больше времени уделять этому вопросу.
– А я слышал, что это только в родильных домах работает. При чем тут все остальные?
– Так грязь – она во всех больницах. Если они еще докажут, что и родильная горячка от этого…
– Никакого «если», брат. «Когда», причем, судя по всему, очень скоро. Вопрос с инфекцией возник как причина высокой смертности.
– А вы давно были в госпиталях? В родильных отделениях? Умирает почти треть родивших. Это очень много.
– Да и данные у нас есть именно по ним. Но опасность касается всех пребывающих в госпитале…
– Вы слышали? Этот венгерский врач говорил об инфекции из мертвецких. Он проверял, исследовал.
– Да, хотя медицина все же не вполне законна, но и не преследуется.
– Зато этого венгра преследуют. Работать не дадут. Зем-мельвейс же, верно? Слышал, не подпишут ему новый контракт и не продлят старый.
– И на что он будет жить? И работать? Он нам нужен…
– Земмельвейс, Центральная венская больница не продлевает с вами контракта, – говорил главный врач.
– Но смертность в моем отделении почти исчезла! Моя методика работает!
– И при этом вы со всеми переругались! Все жалуются. С вами сложно.
– Я ведь умею работать! У меня хорошие результаты! Меня любят пациенты.
– Вы не расслышали? Эксперименты ваши никому не нужны. Вы ни с кем не ладите. Вас никто не поддерживает. Что, скажете, все – карьеристы?
Земмельвейс горестно развел руками. Плохо говорить о коллегах он не мог. Ну а хорошо… Не это сейчас главное! Как же он не понимает, что страдает дело – умирают люди! Так просто переменить все. Всего-то и надо, что обрабатывать руки хлоркой перед каждым пациентом. Ну и разделить по разным дням посещение больных в палатах и трупов в мертвецкой. Живое – живым. Это не безумные вложения средств и времени.
Они же искали причины эпидемии родильной горячки! И теперь не хотят слышать правду. Как так-то? Хотят волшебную пилюлю? Или кому-то выгодна высокая смертность… Не верится даже, что такое возможно. Столько учиться, пройти такой путь, выяснить причину, понять, как это победить, – и что?
А ничего, ему же сказали: в ссоре со всеми, никому не нужен. Раньше валили на церковь да инквизицию, мол, нельзя вообще лечить. Дал бог болезнь – наказание за грехи, помирай и не жалуйся. Мыться и то нельзя – подозрительно. А теперь вообще причину не говорят. Правда, с одним не поспоришь: не может же всеми повально двигать зависть. Ему остается только откланяться.
Земмельвейс вспоминал свой путь. Где он ошибся?
Может, напрасно он в Венском университете перевелся с юридического факультета? Он сходил тогда в анатомический театр, потом – на несколько медицинских лекций и понял: это – его призвание. Церковь, правда, все еще прохладно относится к лекарям, но уже не мешает. Семья не нуждается, и он может сам выбирать, чем заниматься. Лишь бы получил хорошее образование.
– Ты заносишься, – говорил ему один из наставников, Франц Брейт. – Могу рекомендовать тебя на свое место – заведующего вторым отделением родильного дома. Я тебе говорил? Мне предложили возглавить кафедру акушерства в университете.
– Да, говорили.
– Но придется молчать. Это ты понимаешь?
– Могу ли я исследовать? Ведь я хорошо продвинулся, у меня есть версия, почему так много женщин болеют родильной горячкой. И итог часто смертельный. А ведь так немного надо, чтобы ею не болели!
– Да, но молча, понимаешь? Никому лекции не читать, ни с кем в споры не вступать. Ты услышал меня? Не кривись, всю жизнь приходится с кем-то считаться. Иначе не дадут работать, не посмотрят на заслуги. С тобой очень сложно.