чтоб вместить эти речи и лица,и сугробы, и холод, и кровь,лень мента, суету проводницы…а потом переделать в Любовь!
Соловей
Светало понемножку.В сумятице ветвей,как будто понарошку,забулькал соловей.
Мы венчаны, и вправея на такую страсть,но закурил, неправи…нет, правильно стыдясь.
«Я взглядом двор окину…»
Я взглядом двор окину,и занесу в тетрадьпрыщавую рябину,и стану размышлять:
от грязного истокавовеки никогдане потечет далекопрозрачная вода.
Худое око видит,что этот мир худой.Я вычеркну эпитет.Но где мне взять другой?
Духота
Зажигалка, рекламные спички, сигареты и водка.Прям к ее косметичке, где помада, и тушь, и подводка,
он сложил на багажник барсетку, мобилу, бумажник,два увесистых кома ключей от машины и дома.
В вечереющем парке, увы, нет скамеек нигде, ни одной.На окраине летней Москвы духотою сменяется зной.
Он не видит ее, он почти ненавидит ее.То же самое можно сказать про нее, е-мое!
Они даже не знают того, как друг друга зовут.Как на каторжный труд сатана призывает на блуд.
В вечереющем парке, увы, нет скамеек нигде, ни одной.На окраине летней Москвы духотою сменяется зной.
Бывшей жене
Я помню черную дорогу…потом… сырые дерева…Твою неясную тревогу.Мои неясные слова.
Прямоугольный пруд и елку,похожую на ершик, ивсегда горящие без толкуназойливые фонари…
Бывали ссоры, были драки,но повторяю вам, что ябыл переполнен только в бракевсей полнотою бытия.
Вот потому-то человекуи нужен Бог, но лично, Сам.Куда еще девать калеку,разорванного пополам?
И раз не вышло с полнотою,то не поможет ли она,пугающая глубиною,божественная глубина?
Проходное
Буйная зелень и ржавый гараж,запах июльской железной дороги.Это мой самый любимый пейзаж,это мое отраженье в итоге.
Серый забор бесконечно плететскучную, мятую, злую колючку.Вон проходная в общагу, а вот —на легендарный советский завод…Выну блокнот и потекшую ручку:
«Через дорогу застыла сирень —взрыв, остановленный бешеным взглядом…»Сяду под нею в блаженную тень,пива купив в супермаркете рядом.
Там проходная в секретный НИИ,кульманы были когда-то одни.Раковой опухолью день за днемофисы фирм разрастаются в нем.
Тут проходная в армейскую часть.Страшно туда человеку попасть.Наискосок проходная тюрьмы.Этого тоже стремаемся мы.
Буйная зелень и ржавый гараж,запах июльской железной дороги —это мой самый любимый пейзаж,это мое отраженье в итоге.
Сердце мое – проходные дворы.Сердце мое – проходные составы.Улица плавится вся от жары.Косит таджик незнакомые травы.
«Увы, стихи не протокол…»
Увы, стихи не протокол,а потому поверьте на слово:вчера по улице я шел,навстречу мне Катюша Маслова.
Я соблазнил ее тогда,когда нам было по шестнадцать,не только не боясь блуда,но и гордясь им, если вкратце…
Как подурнела, как пьяна,шла, головы не поднимая,и в этом есть моя вина,еще какая!
Я не пойду за ней в тюрьму,тем паче не возьму суму,тем паче не подам ей сумму,но в воскресенье своемудуховнику шпаргалку суну
и выдавлю словами гной,а он, накрыв епитрахилью,прочтет молитву надо мной —и боль утихнет, станет былью…
Боль станет былью.
«Бузина, бузина, для чего ты в сарай заглянула?..»
Бузина, бузина, для чего ты в сарай заглянула?Вся природа полна «стрекотания, лязга и гула».
Все растет и живет, и цветет, и поет, словно в рае.Бузина, что тебя так влечет в этом старом сарае?
Бузина, изведусь я теперь, я нуждаюсь в ответе.Почему не живется тебе на сияющем свете?
Да понятно оно: я тебе не Творец, не указчик,но в сарае темно, два мешка и рассохшийся ящик…
«Я застыл, как столп…»
Я застыл, как столп,и гляжу окрест:телеграфный столбкак голгофский крест.