Цыба сунул в рот спичку и поводил челюстью в знак отказа.
– Чем отдавать будешь? Тебе никто не займет.
Марик поочередно взглянул на нас с Борисом и понял, что поддержки с флангов ждать не следует.
– У меня дома золотая цепочка есть, – сказал он Цыбе. – Она двадцать рублей стоит. Предлагаю за пятнадцать.
– Нет, – без раздумий ответил Цыба. – Это не твоя, а родичей твоих. Они обнаружат и тебя за жабры возьмут. Мне проблемы ни к чему.
Марик вскочил с ящика, едва не стукнувшись головой о потолок.
– Проблемы ни к чему? Тогда серебряную отдай! Я верну все, клянусь!
– Ишь ты! Отдай… – протянул Цыба. Он явно испытывал удовольствие. – Сколько ты мне вернешь?
– Сходим в магазин и посмотрим, сколько она стоит.
– Вдвойне отдашь, – безжалостно проговорил Цыба.
– Что? Почему вдвойне-то?
– Тебе же ее позарез возвращать нужно. За позарез и надбавка.
Марик сжал губы, точно удерживая прорывающееся изо рта ругательство. Ругаться на Цыбу было опасно. Ничего не придумав, он сел на ящик и обреченно опустил голову.
– Мамка заметит – что мне говорить? – сказал он.
– Твои дела, – сухо отозвался Цыба.
Громко загудела вертикальная труба в углу. Мы обеспокоенно повернулись на звук: не лопнет ли она, обдав всех присутствующих кипятком, – такое, говорят, случалось. Только Марик продолжал таращиться в пол.
– Хочешь, поставлю на кон свой сон? – сказал он неожиданно.
– Сон? – удивился Цыба. – Это еще как?
– Как-как… Просто! Если я проиграю – отдаю тебе свой сон. Я знаю как.
Цыба перекинул спичку с правого края рта в левый, подумал немного и с усмешкой ответил:
– Ну ладно, давай. Пять копеек за твой сон ставлю.
– Двадцать! – оживился Марик.
Сошлись на десяти. По кивку Цыбы я снова взял колоду и начал выдавать карты. На этот раз Марик набрал шестнадцать очков. Посомневался недолго и пальцем потребовал еще карту. Ему достался валет. Восемнадцать очков – в общем-то, неплохо. Цыбе выпал король, десятка и шестерка – двадцать очков. Он забрал свой десяток и вопросительно взглянул на совершенно поникшего Марика.
– Когда?
– Сегодня ночью отдам, – пробормотал Марик. Он медленно поднялся, вышел из комнаты и сквозь подвальную тьму побрел к двери. На секунду-другую мы услышали, как завывания ветра снаружи стали громче, затем все стихло. Никто в тот вечер так и не понял, что за странная сделка состоялась в Тепляке.
В следующий вечер мы собрались той же компанией. Некоторое время играли в дурака, затем в чешского. Про деньги пока никто не заикался – все понимали: раз молчит Марик, значит, у него нет ни копейки. Цыба держался странно. Он не давал никому указов, разговаривал сдержанно, словно перестал считать себя нашим лидером.
– Давай в очко раскинем, – неожиданно предложил он Марику.
– На сон? – уточнил тот.
– На сон.
– Пятьдесят копеек.
– Почему пятьдесят?
– А ты знаешь, каково это – отдавать свои сны?
Цыба откинулся спиной на трубы, скрестил руки на груди. На его лбу противно, как гусеница, зашевелилась выпуклая горизонтальная складка.
– Ладно. Пятьдесят так пятьдесят.
Нашему с Борисом удивлению не было предела. Вчера мы посчитали, что Марик от безысходности предложил какую-то чушь, а Цыба разжалобился и согласился. Но сегодня мы ощутили жуткую серьезность происходящего. Страшным было это возникшее между Цыбой и Мариком взаимопонимание.
Борис раздал им карты. Выиграл Цыба – ему пришло «золотое очко» из пикового и червового тузов. Странно, но Цыба вроде и не обрадовался победе, а как-то успокоился и снова превратился в обычного Цыбу – запихал спичку в зубы, начал шутить, а потом вдруг поднялся, сказал «до завтра» и ушел.
Марик вышел через полминуты, ровно в тот момент, когда мы приготовились засыпать его вопросами.
Игра по принципу «сон вместо денег» продолжалась еще неделю. Все это время Цыба ревностно охранял состав нашей компании – все прочие в подвал не допускались. Один особо непонятливый мальчишка даже получил кулаком под глаз, прежде чем его вышвырнули из Тепляка. Раздражение Цыбы нарастало еще и потому, что он начал проигрывать. Несколько дней Марик уносил с собою по два или три рубля, сам же продолжал ставить на кон свои сны. Наконец он заявил, что хочет назад серебряную цепочку. Цыба возражать не стал – вернул ему цепь и предложил полтора рубля за сон уже без всякой игры.
– Нет, – сказал Марик. – С меня хватит.
Цыба достал сигарету и подкурил от бензиновой зажигалки. Он демонстративно нарушал им же самим установленное правило – не курить в подвале. Дым из Тепляка проникал в квартиры на первом этаже, и нас запросто могли прогнать, но Цыбу уже занимали более важные дела.