Возвращайся
Звёзды выпали градом,град прошил по живому,жёсткой ниткой – сквозное.И как будто бы рады,подхватили и – к дому,от земли – в неземное.Не противиться, верить.Улыбнётся мальчишкабезымянный, бесстрашный.И тихонько от двериоттолкнёт: «Эй, братишка!Возвращайся, Отважный!»
Ты меня позовёшь
Ты меня позовёшь в эти блёстки,В это пиршество, в шум, на звезду,В этот глянец мечтательной вёрстки,В сахар прошлого. Я не пойду.
Это прошлое опустошилось,Тайно вышло. Его больше нет.Нам надменно оставлена милость —Дурно пахнущий красочный след.
В окружении плоских проекцийПрогораем. И вскоре опятьРасфуфыренные иноземцыЯвят сущность, придут убивать.
Кровь реальна. От звонких побоищТвердь колеблется, сердце саднит.Нам пророчествует Шостакович,Полируя бессмертный гранит.
Не забыться. Затея пустая.Дай же руку – и мы победим!Грозной русской зиме уступая,Остановится тёплый Гольфстрим.
Держаться
Держаться за землю! Упругими жиламиПронизывать окаменевшую плоть,Сердечную бурю смирять меж могилами,Которые чтят человек и Господь.Держаться за землю! Держаться неистово,Как может израненный русский солдат, —Врастая в сажени её каменистые, —Стоять исполином. Ни шагу назад!Держаться за крепости эти разбитые,За призраки тёплых больших городов,В которых – сиротство и дети немытыеГлядят на защитников как на богов.Держаться! За каждое тонкое деревце,За каждый подсолнух и сброшенный лист.Отпустишь – всё светлое разом отменится,И – адопрокинет на землю нацист.
«Соль и перец…»
Соль и перец.Чеканные стуки дождяв лобовое стекло.Там, за серой материей,всё поглотившей,уже рассвело.Я себя достаюиз проклятого водного мираза мокрую прядь.А тебя утащило в Босфор,где туманы и мины,тебя не достать.
«Всё на войне, как в жизни…»
Всё на войне, как в жизни,Будничное, простое.Только горнило боя —Это совсем другое.Действо между мирами,На острие тончайшем —Там, где расшиблись лбамиВ ярости величайшейБоги огня и дыма,Боги войны и света,На килотонны пылиРазворотив планеты,Выпив Вселенной токи,Обезоружив звёзды.Бурые гимнастёркиЧасто легли на скосыПашни умалишённой,Сгладив её морщины.Кто там идёт колонной —Боги или мужчины?
Верую
Верую! Ввысь улетят ветвямиСпиленные тополя.Снова схватились на мокром татамиНебо и Мать-земля.Враз уложив Небеса на лопатки,С фартука дождь стряхнув,Матушка полнит леса и грядки,Двигает глины и туф.
Верую! Сколько стихов стогамиНи уложи в поля,Строки пробьются густыми рядами,И среди них – моя.Сколько ни вытяни этих колосьев,Новые встанут тут,На молодую уральскую осеньВеским зерном падут.
Верую! Будет шипеть раскалённо —Маслом на сковороде —Слово о злобе, в квадрат возведённой,Плач о лихой судьбе.С кем бы тебя ни свели на татами,Главное – не злопыхать.Сеять и жать, возвышаться стогами.Словом землю пахать.
Перроны
Отсюда все перроны далеки.Бросаю: сумки, пыльное мытарство —Нескорый телепорт из царства в царство,Локомотивов сиплые гудки.
Бросаю всё на рельсы, зеркалаКоторых натираются до скрипа,Пока мой поезд мантрой «либо – либо»Преображает спящие тела.
Уходит. Все перроны далеки,Но всё короче крови перегоны.Теперь внутри меня – купе-вагоныИ безымянных станций маяки.
Бутерброд
Ты мажешь сливочное маслоНа толстый пористый ломоть.Здесь микромир, где ты – Господь,А маленькие вещи – паства.
И утро раскрывает ротВ зевке горячих томных чашек,И ждёт на вертеле барашек,И припаркован автобот.
Великолепен этот дом,Черта которого – избыток.Готовы кадры для открыток:Твой рай и – чуточку – Содом.