Ухожены твои угодья,Блестят твои материки,Но – странно! – рвутся из рукиВсегда покорные поводья.
Тревожный, неприятный шумНесётся из открытых окон.Неуправляемым потокомЛетит навстречу время. Штурм!
Большой многополярный мир,Где крайности столкнулись лбами,Грохочет пиками, щитами,Идёт, снося углы квартир.
Тут движется рекой народ.«О чём гудит?! О ком заплакал?!»И – маслом на пол! Маслом на полЛожится свежий бутерброд.
Всё существует
Всё существует. В платоновском мире идейможно поджарить облако на рапире.Это и здесь возможно, среди людей,в этом самом реальном и вещном мире.
Всё существует здесь, где быть тяжело,где разрывают на части сто гравитаций,где наполняет демон своё крыло —толстую кожу дракона – шквалом оваций.
Рубится меч-кладенец, раздаёт под дых,и торопливо белеет серый волшебник,а бандерлогов стая бежит от нихстрого на запад – туда, где горит валежник.
Так не цепляйся к словам, молодой визави.Не изменяют природе своей драконы,даже когда обращаешься к ним «мон ами»,даже когда полмира с них пишет иконы.
Но не кручинься, есть и хорошая весть.Свет раскрывает створки манипуляций.Непредсказуемо всё, что творится здесь.Самое невероятное может сбываться.
«Он пришёл. Но его не узнали…»
Он пришёл. Но его не узналиВ этом образе. С пеной у ртаРаспинали, крушили, едва лиОсознав, что пытают Христа.
Говоришь, это добрые людиИ не знают они, что творят?Знают, Отче! Пощады не будетДля змеи, выпускающей яд.
Разогнав палачей и смотрящих,Место казни накроем собой,И тогда на руинах дымящихОн воскреснет огромной страной.
«Ненадёжно и коротко любит…»
Ненадёжно и коротко любит,По танцполам – дождями, хмельно!Так порывно впивается в губы,Как изменница в старом кино.
Обожает, когда он вздыхаетНа её облетающий сад,Рвётся в руки к нему на базаре,Среди фруктов, уложенных в ряд.
Отправляет тоскливые нотыЧерез листья и птиц: «Улечу!»Но, безумная, варит компоты,Веткой яблони бьёт по плечу.
Светит утро, и снежная проседьПролегла по садовым цветам.Потерявший капризную осеньХодит тенью по белым полям.
Дорожное
Ночь на заезженной станции грузится тоннами,Локомотивы нарядные светят нутром золотым,Тащат щебёнку зелёными полувагонамиЧерез любые преграды в Республику Крым.
Через червячные норы – тоннели надрывные,Рельсами-шпалами в сказочном русском лесу,В ясную ночь воспаряя над реками дивнымиДа извиваясь по лучшему в мире мосту.
Гордо по небу идёт молодая красавица —Хлебно-молочная русская полулуна.Что-то вернётся и с нами навеки останетсяК часу, когда она будет безбрежно полна.
«Он подводит, держа за темечко…»
Он подводит, держа за темечко,напоследок целуя в маковку,человека, проросшего семечкоми глядящего пристально за реку.
«Познакомься, – так ласково Онговорит, словно тесто месит. —Много общего. Имя Семён.Береги. Заберу через месяц».
Нам куда против воли Твоей,в непроглядную чащу с фонариком.Ты приводишь, приводишь друзейи уводишь, уводишь их за реку.
Жар-птица
Над нашим городом жара жар-птицейПростёрла крылья, победила всех —В тела, как в петли, вдела перья-спицы,Связала нас в один обмякший грех —
Единомыслия. У всех одна забота:Бежать с бетонных раскалённых плитВ прохладные и тёмные пустоты,Где пляшет ветер и поток шумит.
Как нэцкэ, с потемневшими плечамиМальчишки прописались у реки,И ждут форель (но тщетно) под мостамиВ сырых футболках дядьки-рыбаки.
Счастливцы! Град сгорает на работе,Клянёт июль. Играет сектор «блиц»:Как охладить дымящиеся боты?Как соскочить петлёй с горячих спиц?
Куда нырнуть? Бесчинствует жар-птица.Дробит её высотка-ананасНа сотни солнц, их огневые лицаВсё приближаются – идут на нас!
«На стимуляторах, дефибрилляторах…»
На стимуляторах, дефибрилляторах.Нет, не танкисты мы. Не авиаторы.В сети – провисшие сердечным клапаном,А в жизни – бывшие, в окне заляпанном.И не десантники, и не подводники.Вздыхает Родина: «Мои негодники!»