Да, никакие мы артиллеристы,Но есть и доброе: мы не нацисты.А значит – вороги козла двурогогоИ – погоди ещё! – не знаем многого.Не знаем силушку свою великую —Вангую, верую, взываю, кликаю!
Мы – авиаторы, артиллеристы,Ещё – десантники, ещё – танкисты,Ещё – разведчики, ещё – подводники,Россия-матушка,ты слышишь?Годники!
Дрова
Мы из гладкой берёзы наколемГрубых, пряных, занозистых дров,Станут алчные руки костровК нам тянуться с озёр, через поле.
Но метаться ветрам огневымИ камлать на добычу – без толку.Вынимая из кофты иголку,Отдаю её глинам земным.
Ждёт восток замерзающим домом,Где холодная печь и камин,Где просыпан сентябрьский тминНа предчувствие хлебной истомы.
Разжигаю. Тетрадь и урок,На сто раз переписанный в школе,Греет, кормит огнём поневоле,И берёзы горит уголёк.
Хорошо. Время спит на подошве,Прикипев островерхим листом,Шелестя: «И у Бога есть дом.Отогреть его надобно. Что ж вы?»
Сергей Комин
Родился в 1977 году на Крайнем Севере, в селе Ерёма Катангского района Иркутской области. Когда-то эти места описал Вячеслав Шишков в своём романе «Угрюм-река». Учился на отделении журналистики филологического факультета ИГУ, но окончил Иркутский аграрный колледж. Окончил Литературный институт им. А. М. Горького, семинар Эдуарда Балашова, в 2008 году. Публиковался в газетах «Правда Севера», «Усть-Илимская правда», журналах «Сибирь», «Русская сила», «Первоцвет», «Сотворение», «Кукумбер», «Тверской бульвар, 25». В настоящее время живёт в городе Усть-Илимске.
Настяпоследняясказка
Имя – как искра, мелькнувшаяЗмеем в серебряном небе;Голос – как время минувшее,Прочь улетевшее лебедем;
Веки – как крылья, дрожащиеПред долгожданным полётом;Губы, ответа просящие,Манят забвения мёдом;
Волосы солнечным золотцемПросятся под руку с лаской;…Что же ты делаешь с молодцем,Настяпоследняясказка?
«Я не знаю, где тебя носило…»
Я не знаю, где тебя носило.Принесла тебя ко мне какая сила?Помню только, утром, как проснулся,Позевал и сладко потянулся,А со мною рядом ты! Нагая,С тёплыми округлыми боками.Боже мой, как ты была прекрасна!И в тебя влюбился я ужасно —Уложив на мягкую перинку,Гладил нежно я тебе бока и спинку,Положил тебя под одеяло…Всё равно меня ты укаталаИ, сказав: «Прости, я разлюбила»,С дядькою каким-то укатила…Покатал тебя. И ты вернулась:Что-то там неловко обернулось.Или, может, просто утомилась?Или ты рассохлась-рассушиласьИ себя не любишь, не жалеешь?Только кажется, что ты немного тлеешь.Обниму, прижмусь к тебе щекой —К милой и единственной, родной.Не взрывайся, милка дорогая,Бочка ты моя пороховая.
Разговор с alter ego
– Новый год стучится в двери,До него всего два дня.Я и верю, и – не верюВ то, что любишь ты мня.– Ах, зачем мне это нужно?Я ж хочу свободным быть.– Это сверху всё, снаружи,А в душе ты рад бы житьДаже в браке.– Ты находишь?– И под крылышком любимой.Вот представь: домой приходишь,Чмокнет в щёчку, скажет: «Милый».Что? Неплохо?– Ну-у, не знаю.Что же хочешь ты сказать?– Что любовь тебя поймает.От неё не убежать.
Декабрь 1994 года
«Цветок – оформленное чувство…»
Цветок – оформленное чувство.Изгиб – сомнение. Листок —Избыток счастья, чувство грустиИ нервный поцелуй в висок…
Рожденье встречи и букета,Оскал надежды, ветер сна,Улыбка. И – перед рассветом —Весна, весна, весна, весна.
«Никогда не боялся казаться смешным…»
Никогда не боялся казаться смешнымИ даже в грусти не уходил в себя,Но всё же порой меня посещают сны,Где я, как камень, живу не любя.
Ведь в омут нельзя иначе, как – с головой,Смешным – можно, весёлым – нельзя.Да и что тут поделаешь – я такой,Мне нужно вплотную смотреть в глаза.
И пусть они в кучу собьются – твои и мои,Главное – вместе, главное – рядом.У Бога, главное, нужно просить любви,Даже если она становится адом.