Теперь же все их помыслы устремлены к одному – удержать достигнутые позиции и не допустить передела собственности.
Лухтомский: «Мы не будем делиться с нищими своими миллиардами, Виктор Ильич, наши миллиарды пойдут на строительство современных заводов, комфортных жилищ, новой культуры. А нищие их просто пропьют и профукают. Нам не нужна армия, которая за три дня дойдёт до Пиренеев. Нам нужна полиция, которая подавит бунт».
Вот оно, достаточное обоснование революции, чтобы через очищение общества от подобных узурпаторов не допустить рождения гиперкапитализма, при котором угнетение масс становится доминантой развития общества.
Как бы ни был романтизирован в романе образ революции, она не может претвориться в реальность одним желанием или магическим напряжением воли. Её делают люди. И её цена – кровь. «Что могут самодельные плакатики, танцующие старушки, ряженые язычники перед загадочной, неодолимой нечеловеческой силой, завладевшей непобедимой страной?» – задумывается протагонист Проханова Куравлёв. Вопрос вопросов, ответ на который прозвучит в финале.
И там выяснится, что революция – прежде всего организация, а романтика – не более чем сопутствующий ей ореол, а также и страх, который настигает восставших в момент их разгона солдатами: «."Что делать? Так бесславно! Накрыть собой Зою!" Куравлёв был в панике. Хотелось бежать. Подхватить Зою и вынести её на руках, чтобы скрыться от смертоносных лучей, не слышать хрип мегафона». (А ещё революция это и смерть, от которой расстрелянного вместе с другими восставшими Куравлёва в последний момент избавляет высшее провидение.)
Страх побеждается только большей силой – любовью и ненавистью. А ещё преданностью высшей идее и связанной с ней верой в то, что когда-нибудь человечество поймёт, что русские станут тем «ковчегом, где спасётся весь род людской». И русская революция в том виде, в каком её представляет Проханов, подсознательно свершается ради этого самого ковчега – как цели и сверхзадачи всей русской цивилизации.
Для подобных произведений, рассказывающих о прошлом страны, историческая правда – важнейшее качество читательского доверия книге. «День» достоверно повествует о событиях и даёт точные характеристики писателей, журналистов, философов, политиков, простых людей, оказавшихся на передовой линии с обеих сторон фронта. Мы не понаслышке, а воочию можем увидеть, как вели себя в те трудные времена такие известные люди, как политики Сергей Бабурин, Виктор Илюхин, Геннадий Зюганов, Руслан Хасбулатов, Альберт Макашов, литераторы Станислав Куняев, Эдуард Лимонов, Владимир Бондаренко, философ Александр Дугин и многие другие.
«День» мог бы остаться дневником эпохи перестройки, не заверши Проханов образ революции финальным мазком. Зоя – в некотором смысле персонификация революционного духа – погибает в огне. Зоя – по-гречески «жизнь». Жизнь, принесённая автором в качестве сакральной жертвы, становится олицетворением нового режима и символом огненного распятия коммунистической идеи справедливого общества. Но это был «День» – то, что сегодня. Несломленные борцы газеты создают новое издание – «Завтра». Надежду и веру человека в высшую справедливость уничтожить невозможно.
Как уже говорилось, несмотря на оригинальную метафоричность, Проханов всё равно остаётся в прозе публицистом, поэтому главным его приёмом становится умелое нащупывание, подобно сапёру, единственно верных смысловых ходов и выходов. В результате все персонажи уместны, а характеры героев раскрыты в полной мере, чтобы способствовать раскрытию главной идеи. И как раз смысловое наполнение, а именно этот фактор и является важнейшим критерием крупной литературы, позволяет предположить, что при всём художественном недостатке рваного ритма и избыточной пафосности речи роман «День» станет для потомков актуальной книгой. И читать Проханова будущие поколения станут не как стилистов Казакова или Чехова, а как писателя, самобытно точно отобразившего нерв эпохи. Вот в чём, пожалуй, и заключена жизненность романа.