Выбрать главу

Финал у пародии благополучный, хотя и несравненно более косноязычный.

Рассмеялся барон – так уверен был он.«Ты малютка, мой паж молодой!Знай!.. Ты сам ослеплен! Знай! У северных женНе в размолвке обеты с душой!Там девица верна, постоянна жена;Север силой ли только велик?Жизнь там веры полна, счастья там сторона,И послушен там сердцу язык!Мелких птиц, как везде, нет в орлином гнезде,Там я выбрал невесту себе,Не изменит нигде; – Ей, как вечной звезде,Ей вверяюсь, как самой судьбе!Так!.. Снегов в стороне, будет верною мне!»<…>

Дело в том, что окончание сочинила кузина Верещагиной Варвара Анненкова. Она очень постаралась смягчить все выпады Михаила Юрьевича. Получилось, конечно, двусмысленно: по сути, барон уверен, что молодая супруга не изменит ему лишь потому, что не с кем будет в тех краях, куда они отправляются… И все же соавторство принесло плоды. Даже не литературовед заметит, где кончаются слова Лермонтова и начинается текст Анненковой. Но благодаря вмешательству барышни баллада-пародия звучит почти добродушно. А почему Лермонтов выбрал для записи в альбом вальтер-скоттовский образец? Видно, потому, что Шотландия никогда не выходила у него из головы…

И еще одно «пересечение» Вальтера Скотта и Михаила Лермонтова. Эпиграфом к 26-й главе знаменитого романа «Роб Рой» о благородном разбойнике служит шестистишие, в книге подписанное просто «Грэй».

Народ железный там живет в горах,Он жителю равнин внушает страх.Твердыню скал обводит гордый глаз,Приют нужды и воли, – и не разУверенностью вскормленная силаНизине разорением грозила.

Имеется в виду Томас Грэй (1716–1771), английский поэт, писатель, ученый и профессор, более всего прославившийся благодаря «Элегии, написанной на сельском кладбище». При жизни Скотта популярность этого автора была так велика, что не было нужды для образованной публики указывать имя. «Грэй» – как много позже «Высоцкий». Грэй много путешествовал по Британии, побывал в Йоркшире, Дербишире, Озёрном крае и Шотландии. Судя по всему, как раз из Шотландии он «вывез» лестный для горцев их коллективный портрет, вряд ли соответствующий действительности – зато полностью отвечающий духу романтической поэзии. С подобным пиететом Михаил Лермонтов относился к кавказским горцам (а Кавказские горы, нетрудно догадаться, в его глазах олицетворяли собой Шотландию). Смотрите, какое уважение сквозит в поэме «Черкесы»!..

Восстал вдруг князь и говорит:«Черкесы, мой народ военный,Готовы будьте всякий час,На жертву смерти – смерти славнойНе всяк достоин здесь из вас…»
Повсюду стук, и пули свищут;Повсюду слышен пушек вой;Повсюду смерть и ужас мещетВ горах, и в долах, и в лесах;Во граде жители трепещут;И гул несется в небесах.

Весь этот боевой пейзаж весьма «родственен» тому, как предстали шотландские горцы Грэю.

К слову, ища истоки своей непривычной для русского слуха фамилии, Михаил обращался и к воителям иных стран. Он дошел до испанского герцога Лермы. Такой титул король Филипп III придумал в 1599 году для своего фаворита Франсиско Гомеса из рода Сандовалей, который ранее был наследным маркизом Дения. Титул король произвел от названия муниципалитета Лерма в провинции Бургос, месте нахождения дворца первого (наиболее известного) герцога Лермы. Этот самый герцог Лерма однажды… явился Михаилу во сне. Воодушевленный вероятным родством с испанским аристократом Михаил даже нарисовал на стене портрет Лермы из своего сновидения. Но от испанской версии Лермонтов вскоре отказался. От Шотландии отречься не получилось. Точнее, он и не пытался.