Второй. Писатель Сергей Сурин, изучая последние дни жизни Лермонтова, нашел, что прямо перед дуэлью, где-то в час дня 15 (27) июля, Михаил, вернувшись из Железноводска, поехал из Пятигорска на пикник в станицу «Шотландка», или «Шотландская колония Каррас». Это местечко было основано в начале XIX века шотландскими миссионерами. На пикнике были в числе гостей брат Пушкина Лев и дальняя родственница Лермонтова Екатерина Быховец. Быховец напоминала поэту Варвару Лопухину. В сентиментальном порыве Лермонтов утащил у нее бандо (повязку) и сунул себе в карман. После дуэли на теле поэта нашли деталь дамского убора – всю в крови…
По мнению Сурина, непосредственно с того пикника Лермонтов поехал на место дуэли со всеми четырьмя секундантами. Поездка в «Шотландию» в самом финале земной жизни представляется естественной развязкой шотландского «зацикливания» в судьбе поэта.
Увы, со стопроцентной точностью ответить на вопрос, был ли Лермонтов шотландцем по крови хоть на мизерную долю, не помогло даже изобретение ДНК. Но несомненно то, что Михаила Юрьевича всю его недолгую жизнь преследовала тоска по чему-то очень далекому, практически недостижимому… Эта тоска «персонифицировалась» в образе Шотландии. И она же сделала Михаила тем невыносимым, злоязычным человеком, какого описывают современники. На мой взгляд, даже хрестоматийная «Родина» содержит «привет из Шотландии», как бы причудливо это ни звучало. Всем памятна ее первая строфа.
Признание через отрицание – избитый поэтический прием. Лермонтов вроде бы следует его канону, переходя к объяснению в любви.
Но по тексту выходит, что объектами «странной любви» к родине у Лермонтова являются русская природа и явления неодушевленные! Наибольшее восхищение в нем вызывают степи, леса, реки и ночной путь – снова одинокий, как в стихотворении, ставшем романсом. Ночной путь описан пронзительно и горделиво.
Поэт здесь как будто упивается своей неприкаянностью, одиночеством в ночи, следованием к неизвестной цели – «ночлегу» как объекту мечты!.. Ведь в ином случае он бы свернул к любому из дрожащих огоньков. Но нет, «печальные деревни» как пристанище даже временное не котируются!.. Лермонтовский обоз ночует в степи, о чем говорится прямо.
Может быть, коль скоро поэт не сворачивает к реальным огням, его «ночлег» – это метафора недосягаемого замка Томаса Лермонта?.. Стихотворца тянет в мифическую Шотландию, а не в подлинную сельскую Россию. Окружающая действительность проигрывает мечте, ибо неспособна одолеть по части привлекательности Фату Моргану!..
Правда, в этом же стихотворении есть несколько строк, на которые в школьной программе указывают как на предпочтение простых сельских радостей забавам высшего света.
Но почему бы не предположить, что, когда Михаил наблюдает признаки зажиточного крестьянского хозяйства, в нем говорят кровь и воспитание рачительной хозяйки Елизаветы Алексеевны? Практичная бабушка наладила в свое время такое хозяйство в Тарханах, что мельница до сих пор в рабочем состоянии. На ней мелют ржаную муку, из которой пекут кислый хлеб и подают его гостям в столовой музея-заповедника. Среду взросления, точно прах с ног, не отряхнешь… Тем более что это едва ли не единственное обращение Михаила Юрьевича в стихах к крестьянскому быту. В общем-то, «Родина» – не такой явственный гимн своей «шотландскости», как «Желание», но совершенно прозрачное высказывание «наперекор». На последние Лермонтов был мастер.