– Да, наверное, – согласилась я.
– Посижу с ребенком пару дней сама, – решила Антилопа. – А вы отдохните.
Воспользовавшись свободным временем, я взяла детей Тюки, и мы отправились гулять в предновогодний лес. Христофор баловался, таскал за косы Ульяну и Глафиру, а я его ругала. За это он пребольно стукнул меня по ноге и убежал.
– Ах ты, баловень! – крикнула я. – Если сейчас же не вернешься, никакой ты не пират и не завоеватель.
Из-за деревьев доносились непечатные ругательства, которые Христофор в последние полгода слышал от отца. Глафира заплакала, а Любомир сказал, что после пыток огнем все еще боится брата.
И тут мы увидели, что Христофор тащит к нам деревянный посох.
– Будет бить! – испугались Глафира и Ульяна. Любомир бросился бежать, но застрял в сугробе.
– Пошли прочь, это дубинка для Полины! – заорал Христофор.
– Только попробуй, Завоеватель! – предупредила я.
Дрожа от страха, Глафира отчаянно бросилась вперед и загородила меня, Ульяну и Любомира:
– Я пожертвую собой! Так велел Христос! Нет больше той любви, как если кто положит душу за други своя! Бей меня! Полину, Ульяну и Любомира не трогай!
– Отойди, дура! – Христофор отпихнул сестру. – Я не собираюсь бить малявок!
– Полина прогнала невидимую летающую камеру! Колдовство улетело на Сириус! Я Полину в обиду не дам!
Изловчившись, я дернула Христофора за капюшон, отчего он свалился в снег и выронил посох.
– Абрек, ты чего?! – вскричал Христофор. – Это я для тебя принес меч! Я не хочу с тобой ссориться! Давай сначала ты меня побьешь им, а потом – Глафира!
– Ты не собирался бить нас?! – воскликнула Ульяна.
– Не-е-ет! Я больше не буду! Обещаю! Я нес дубинку, чтобы вы побили меня, – для укрепления дружбы! – объяснил Христофор.
Вокруг вдруг стало тихо-тихо. Мы сошли с дороги. Нас окружали огромные заснеженные сосны и ели. Пришлось идти наугад. Примерно через час мы вышли к церкви, той, в которой батюшка любил славить президента и правительство. От нее до дома Тюки было рукой подать. Выглянула луна, и под россыпью звезд мы пожали друг другу руки и поклялись больше не ругаться и не драться.
Вечером я села за редактуру стихов Глафиры, которая подсунула мне блокнот, а дети смотрели фильм «Властелин колец». Христофор забрался на шкаф, а остальные расположились на поломанном диване.
Через какое-то время сверху раздались крики.
– Что происходит? – спросила я.
– Я себя пытаю, – ответил Христофор. – Кусаю за палец и жду, когда кровь потечет.
Он показал мне красный указательный палец.
Спустя пять минут раздался новый вопль.
– Ну что? Откусил? – спросила я. – Пришивать будем?
Со шкафа выглянула его умильная мордашка:
– Я палец туго перевязал!
– Зачем? Опять пытаешь себя? Развлекаешься?
– Нет! – ответил Завоеватель. – На этот раз я кровь останавливаю! – И он показал синий, передавленный веревкой палец.
Утром на работу я поехала без Христофора, он решил прогулять уроки. Забежала в автобус и увидела у окна «дядю полицейского». Он тоже меня заметил, схватил портфель и попытался за него спрятаться.
– Я без мальчика, – предупредила я.
Милиционер счастливо улыбнулся:
– Слава богу!
Прибежав в полдесятого вечера, первым делом я поменяла нестерпимо вонявший кошачий лоток. От усталости кружилась голова, и я сама не понимала, как еще не умерла от переутомления.
По подъезду бегали два рыжих пса бойцовой породы в металлических ошейниках и рычали. Хозяина рядом не было. Я скомандовала им «Сидеть!», и они замерли у лифта.
Пока я размышляла над тем, кто мог бросить собак, оказалось, что на нашем этаже все двери распахнуты. Любомир ходил по прихожей в теплой шапке-ушанке, куртке и зимних сапогах, остальные дети сидели на диване, в трусах и майках. Грязь растеклась по всему полу, кругом были разбросаны одежда и белье, а Христофор, Ульяна и Глафира смотрели телевизор.
– Почему у вас двери нараспашку? – спросила я.
– Не знаем, – отмахнулись они. – Мы с утра смотрим все передачи подряд.
– Какой канал?
– Первый.
– Сейчас же прекратите!
– Еда есть? – оживились дети.
Я раздела Любомира, дала им бутерброды. Дети их мгновенно съели.
Сразу после этого с улицы примчался Лев Арнольдович в весьма неприглядном виде. Он начал ругать Глафиру. Причина его недовольства заключалась в том, что младших детей следовало днем отвести к Ларисе и Халилу на десятый этаж, а Глафира об этом забыла.
Дети на истерику отца никак не реагировали, продолжая зачарованно смотреть на экран. Лев Арнольдович подбежал, выдернул шнур из розетки и спрятал пульт.