Выбрать главу

– Я думаю, он взорвет эту электричку, и мы умрем!

Электричка въехала в туннель.

Так уже бывало, что электрички в Москве взлетали на воздух, а потом террористы брали ответственность на себя.

– Вполне может быть, – согласилась я. – Он подождет, когда людей в вагонах будет больше, и бабахнет.

– Давай местами поменяемся? – попросила Глафира, которая сидела чуть ближе к парню с четками. Парень тем временем довольно громко начал выкрикивать: «Аллаху Акбар».

– Глафира, это не поможет, – сказала я. – Наоборот, кто будет ближе к эпицентру, умрет первым, остальным придется мучиться.

– Может, все-таки поменяемся?

– Давай. Но я тебя предупредила.

Глафира не спускала глаз с незнакомца, а тут еще электричка остановилась в туннеле.

– Мы умрем! – обреченно вскрикнула Глафира.

Пассажиры начали пересаживаться подальше от попутчика в белом, и в итоге рядом с ним остались только я и Глафира.

– Не волнуйся, сейчас время ужина. Успеем к Богу на чай! – пошутила я.

Парень засмеялся, а потом забормотал суру из Корана.

Запахло валерьянкой. Пожилые женщины в другом конце вагона мелко крестились.

– Полина, он достал телефон! Он сейчас кнопку нажмет, я видела такое в кино! – завопила Глафира.

Парень действительно достал телефон и глянул на экран.

– Что же делать, судьба такая у нас, – ответила я. – Вместе умирать весело, а по одному – страшно. Ты посмотри, какая у нас компания!

В вагоне часть пассажиров материлась, некоторые молились.

Глафира, осмотревшись, нервно хихикнула.

Электричка тронулась. Никто не взорвался. И мы преспокойно добрались до станции «Лубянка».

– Папа – миротворец, мама – правозащитник, – выйдя на воздух, сказала Глафира. – Они говорят, что здесь, на Лубянке, в каждом фонаре установлен «жучок». Все прослушивается! Все разговоры!

– Они такое рассказывают?

– Да! Давай, Полина, их похвалим.

– Кого? – не поняла я.

– Работников ФСБ! – Глафира запрыгала на одной ножке.

– Зачем?

– Задобрим! На всякий случай, – прошептала она, а затем, не обращая внимания на прохожих, громко крикнула: – Хорошие дяденьки фээсбэшники! Мы вас уважаем! Почитаем! Любим!

Я не знала, плакать мне или смеяться.

Так, под иступленные крики Глафиры о добрых и полезных сотрудниках спецслужб, мы дошли до места, где нас поджидало объявление: «А. Городницкий заболел. Концерт переносится на 27 декабря 2007 года».

– Родители думают, что мы на концерте! – сообразила Глафира. – Пойдем погуляем по Москве? Мне это категорически запрещают!

– Могу показать тебе Патриаршие пруды. И покормить в кондитерской, – предложила я, зная, что коренная москвичка там никогда не бывала.

– Ура! Если папа спросит, где были, скажем, что опоздали, затем два часа ждали, бард не объявился, а потом мы заблудились, и автобус поехал не в ту сторону…

На Патриарших прудах мы увидели сатанистов. И Глафира, отыскав бутылку из-под пива, решила запустить ее в них.

– Иначе я перестану себя уважать. Я православная, мы должны их бить, – сказала Глафира.

Я бутылку отобрала.

– Не делай глупостей, Глафира. Если бы мы шли мимо и увидели, что кто-то убивает котенка или щенка, мы бы вступили в схватку. Ты хочешь напасть на людей потому, что они в черной одежде. Разве это правильно? Твоя мама тоже любит черный цвет!

Глафира подумала немного и согласилась, что неправильно.

На следующий день Антилопа и Бизон уехали в ночной клуб и прихватили с собой Гарри, а меня оставили с Никитой. Я его укачала в десятом часу вечера и заснула. Последнее время я много медитировала, и сны стали необычными.

Я стояла посреди комнаты и ощущала тело, чуть более плотное, чем воздух, полупрозрачное. Физическое тело спало на кровати. На него я поглядела и отвернулась. Я руководила собой, своими решениями и поступками. Я, которая не спала, отправилась на кухню. Там сидела моя мама и ела вареные яйца с помидорами, а рядом с ней лежала наша собака Джульетта, которая должна была находиться с мамой за полторы тысячи километров от Москвы.

– Как ты сюда попала? – удивилась я.

– Входная дверь была открыта, – невозмутимо ответила мать своим обычным голосом.

Наверное, я забыла ее закрыть.

Мы немного поговорили о повседневных делах, но мне не давала покоя мысль, что все происходящее – неправда.

– Как ты открыла дверь в общем коридоре, в подъезде? – настороженно спросила я. – Ее нельзя открыть без ключа, а у тебя его нет!

Она вздрогнула.

– Кто ты?! – строго спросила я. – Кто ты, прикидывающийся моей матерью?!