– Я думаю, он взорвет эту электричку, и мы умрем!
Электричка въехала в туннель.
Так уже бывало, что электрички в Москве взлетали на воздух, а потом террористы брали ответственность на себя.
– Вполне может быть, – согласилась я. – Он подождет, когда людей в вагонах будет больше, и бабахнет.
– Давай местами поменяемся? – попросила Глафира, которая сидела чуть ближе к парню с четками. Парень тем временем довольно громко начал выкрикивать: «Аллаху Акбар».
– Глафира, это не поможет, – сказала я. – Наоборот, кто будет ближе к эпицентру, умрет первым, остальным придется мучиться.
– Может, все-таки поменяемся?
– Давай. Но я тебя предупредила.
Глафира не спускала глаз с незнакомца, а тут еще электричка остановилась в туннеле.
– Мы умрем! – обреченно вскрикнула Глафира.
Пассажиры начали пересаживаться подальше от попутчика в белом, и в итоге рядом с ним остались только я и Глафира.
– Не волнуйся, сейчас время ужина. Успеем к Богу на чай! – пошутила я.
Парень засмеялся, а потом забормотал суру из Корана.
Запахло валерьянкой. Пожилые женщины в другом конце вагона мелко крестились.
– Полина, он достал телефон! Он сейчас кнопку нажмет, я видела такое в кино! – завопила Глафира.
Парень действительно достал телефон и глянул на экран.
– Что же делать, судьба такая у нас, – ответила я. – Вместе умирать весело, а по одному – страшно. Ты посмотри, какая у нас компания!
В вагоне часть пассажиров материлась, некоторые молились.
Глафира, осмотревшись, нервно хихикнула.
Электричка тронулась. Никто не взорвался. И мы преспокойно добрались до станции «Лубянка».
– Папа – миротворец, мама – правозащитник, – выйдя на воздух, сказала Глафира. – Они говорят, что здесь, на Лубянке, в каждом фонаре установлен «жучок». Все прослушивается! Все разговоры!
– Они такое рассказывают?
– Да! Давай, Полина, их похвалим.
– Кого? – не поняла я.
– Работников ФСБ! – Глафира запрыгала на одной ножке.
– Зачем?
– Задобрим! На всякий случай, – прошептала она, а затем, не обращая внимания на прохожих, громко крикнула: – Хорошие дяденьки фээсбэшники! Мы вас уважаем! Почитаем! Любим!
Я не знала, плакать мне или смеяться.
Так, под иступленные крики Глафиры о добрых и полезных сотрудниках спецслужб, мы дошли до места, где нас поджидало объявление: «А. Городницкий заболел. Концерт переносится на 27 декабря 2007 года».
– Родители думают, что мы на концерте! – сообразила Глафира. – Пойдем погуляем по Москве? Мне это категорически запрещают!
– Могу показать тебе Патриаршие пруды. И покормить в кондитерской, – предложила я, зная, что коренная москвичка там никогда не бывала.
– Ура! Если папа спросит, где были, скажем, что опоздали, затем два часа ждали, бард не объявился, а потом мы заблудились, и автобус поехал не в ту сторону…
На Патриарших прудах мы увидели сатанистов. И Глафира, отыскав бутылку из-под пива, решила запустить ее в них.
– Иначе я перестану себя уважать. Я православная, мы должны их бить, – сказала Глафира.
Я бутылку отобрала.
– Не делай глупостей, Глафира. Если бы мы шли мимо и увидели, что кто-то убивает котенка или щенка, мы бы вступили в схватку. Ты хочешь напасть на людей потому, что они в черной одежде. Разве это правильно? Твоя мама тоже любит черный цвет!
Глафира подумала немного и согласилась, что неправильно.
На следующий день Антилопа и Бизон уехали в ночной клуб и прихватили с собой Гарри, а меня оставили с Никитой. Я его укачала в десятом часу вечера и заснула. Последнее время я много медитировала, и сны стали необычными.
Я стояла посреди комнаты и ощущала тело, чуть более плотное, чем воздух, полупрозрачное. Физическое тело спало на кровати. На него я поглядела и отвернулась. Я руководила собой, своими решениями и поступками. Я, которая не спала, отправилась на кухню. Там сидела моя мама и ела вареные яйца с помидорами, а рядом с ней лежала наша собака Джульетта, которая должна была находиться с мамой за полторы тысячи километров от Москвы.
– Как ты сюда попала? – удивилась я.
– Входная дверь была открыта, – невозмутимо ответила мать своим обычным голосом.
Наверное, я забыла ее закрыть.
Мы немного поговорили о повседневных делах, но мне не давала покоя мысль, что все происходящее – неправда.
– Как ты открыла дверь в общем коридоре, в подъезде? – настороженно спросила я. – Ее нельзя открыть без ключа, а у тебя его нет!
Она вздрогнула.
– Кто ты?! – строго спросила я. – Кто ты, прикидывающийся моей матерью?!