– Нечего ходить на дурацкие сказки! Обязательно посмотрите замечательный фильм «Беовульф»!
Впереди у меня было два выходных подряд, и на следующий день мы поехали на фильм «Зачарованная». Кино всем понравилось. После просмотра я угощала детей в «Макдоналдсе», а голодным котам купила целый мешок сухого корма. Тюкины коты меня очень любили: Чубайс не слезал с рук, Мяо Цзэдун терся о ноги, Мата Хари любила лежать на плечах, изображая воротник. Марфа Кондратьевна шипела как змея вместо благодарности. Ей не нравилась моя дружба с детьми и котами.
Каждый вечер мы делали зарядку. Тюка злилась, потому что в конце мы медитировали.
– Магия! Грех! – визжала Марфа Кондратьевна. – Медитация – не православное дело!
Лев Арнольдович продолжал пить и буянить.
Посреди ночи он пришел в гостиную.
– Вижу, горит красная кнопка! – с этими словами он выдернул из розетки шнур от игровой приставки, которая давно не работала.
Дети проснулись и напугались.
– В Испании на корриде бык бежит на красную тряпку, а наш папа бежит на красную кнопку! – сказала я со шкафа.
Послышался нервный смех.
– У меня голова все время чешется, хотя вшей вроде вывели, – отсмеявшись, сказала Глафира. – Полина, а тело тоже можно мыть шампунем, как и голову?
– Конечно! Неужели ни родители, ни монахини тебе об этом не говорили? – удивилась я.
– Нет, – сказала Глафира. – Я сама догадалась и вижу, что грязь смывается…
Младшие, которых я научила купаться с мочалкой, взвыли от смеха.
В понедельник, вернувшись с работы, я застала обычную картину: Лев Арнольдович грозил Марфе Кондратьевне кулаком, а дети, увидев меня, кинулись с мольбой о супе.
Я бросила в кастрюльку пару картофелин, которые припрятала на балконе, лук и банку сайры. Такой суп мы варили в чеченскую войну. Суп пришлось сторожить, так как Аксинья попыталась выловить из кипятка картофель.
– Хочу ветчины! – крикнула Аксинья.
Все замерли, перестали ругаться, драться и орать, а Лев Арнольдович изумленно произнес:
– Может, она только притворяется сумасшедшей?!
Но больше Аксинья ничего не сказала, у нее потекли слюни, и она вышла из кухни, протяжно постанывая.
– Будет готово – позову! – пообещала я ей.
– Полина – сестра! – Глафира обняла меня.
Дети съели по две тарелки супа – столько вышло на каждого. Пока они ели, я рассказывала им сон:
– Вначале появилась книга в темной обложке. Это была книга великих заговоров. В ней записано три главных магических заклинания, чтобы стать человеком силы.
Первый обряд – дерзкое заявление. Нужно сказать: человек – сам себе хозяин. Тогда к нему придет Дух и сразится с ним. Нужно отстоять свое мнение.
Затем человек произносит мантру и впадает в обморочное состояние на трое суток. Он видит чудовищ ада, беседует с ними, и ни одного раза он не должен им уступить или преклониться перед ними.
Через трое суток, как только человек придет в себя, к нему явится Дух крокодила. Чтобы выказать ему презрение, человек должен провести указательным пальцем по земле.
После этого к человеку приходит дьявол. Тогда нужно прочитать мантру силы. И дьявол оставит человека в покое.
Следующий обряд заключается в том, что к человеку является Дух мыши. Это самое опасное испытание. Дух мыши хитрее и гораздо опасней, чем все силы тьмы. Если человек с блеском пройдет испытания, то навсегда победит жуткий, леденящий страх, и, в каких бы мирах он ни рождался вновь, страх не потревожит его никогда.
– Вот это сон! – вскричали дети.
– Моя мама нашла эту книгу и прочитала заклинания. С первым испытанием она справилась, но потеряла сознание. Ее тело начало биться в конвульсиях, и я попросила Бога вступиться за нее, плакала, но бесполезно. Когда она пришла в себя, к ней явился крокодил, она справилась, и он исчез. Затем пришел дьявол, но она забыла мантру…
Во сне я стала тормошить книгу, но книга нарочно закрывала страницы, перелистывала заклинания, и я ничего не могла прочесть. Маме становилось все хуже. Я испугалась, выбежала на залитую солнечным светом улицу и взмолилась: «Всевышний, помоги, спаси ее!»
День моментально сменился ночью, звезды стали крутиться, словно камешки в бурном водовороте, отчего на меня снизошел священный ужас и трепет. Как только я перестала молить о маме, тьма ушла и вновь наступил ясный день.
Я упала на колени: «Господи, спаси ее душу!»
После моих слов на небо вернулась ночь.
«Нет! – ответил мне Бог. – Каждый может спасти только себя. Делами своими. Помни!»
– Какие у тебя удивительные сны, Полина! – вздыхали дети.