Не выпуская воротник дерзкого пассажира, я воскликнула, отдавая дань наивному мировоззрению Глафиры:
– Вспомните, вы ведь джентльмен!
– Кто я?! – завопил мужчина.
– Посмотрите, какая перед вами красивая дама, – указала я ему на взъерошенную контролершу, которая плюхнулась на пустое сиденье напротив.
– Дама?! – Ему удалось высвободить воротник, и он сел рядом со мной.
– Конечно! Разве вы не видите? – сказала я.
– Сколько вам лет? – неожиданно спросил мужчина контролершу.
– Тридцать два, – ответила она. – Приехала в Москву из Иркутска, неделю всего работаю, а столько уже наслушалась! Последними словами ругают, будто я проститутка к акая-то…
– Молодая! А мне сорок пять! – вырвалось у него. – И до сих пор без семьи!
Женщина, поправив волосы, вышла на следующей остановке. Мужчина секунду поколебался, а потом выскочил вслед за ней:
– Подождите, пожалуйста, я хочу извиниться!
Дальше мы поехали без них.
Поздним декабрьским вечером из Томска в столицу прибыл поэт Уточкин, мужчина лет шестидесяти с проседью в волосах.
С ним появился кремовый торт, что вызвало в семействе Тюки ажиотаж.
Лев Арнольдович за столом вспоминал истории из молодости:
– Дело было на реке Амур. Решили мы выпить. Я, Уточкин и еще пять товарищей-сибиряков. Лед кругом. Романтика! Весенний воздух! Закусили. Выпили. Стихи читали, песни пели. Опять выпили. Вдруг треск раздался. Затрещал лед – и мы на льдине понеслись по бурной реке. Амур быстрый, вода ледяная. Мои товарищи не знают, что делать. Нас на полном ходу уносит в Охотское море. Далеко от берега унесло. Все испугались, кричат, что мы погибнем. Пришлось мне снять куртку и прыгнуть в воду. Я был отличным пловцом, правда, плавать между льдин мне до этого не приходилось. Не знаю, как выбрался на берег. Не помню. Замерз. Помню только, что добрался до телефонной будки и вызвал помощь. За товарищами отправили вертолет. А у меня с тех пор ревматизм…
– Ты, папа, его коньячком лечишь? – поинтересовался Христофор.
– Его больше ничем не возьмешь, – посетовал Лев Арнольдович. – Только спиртом, коньяком и сибирской настойкой.
– Что еще тебе, папа, приходилось делать? – спросила Ульяна.
– У вашего папы много занимательных историй! – поучительно вставил гость.
– В сорокаградусный мороз, возвращаясь с попойки, увидел я замерзающего человека. Снял с себя свитер, так как куртку потерял, надел на него и сказал: «Грейся, брат!» Добрел до дома и рухнул спать. На следующий день обнаружилось, что по городу бегает бездомный пес в моем свитере. Это его я принял за человека. До сих пор горжусь тем своим поступком! – рассказал нам Лев Арнольдович.
Бизон вернулся из Амстердама и привез магнитик-мельницу с надписью Holland. Антилопа этот магнитик подарила мне. Заграница казалась мечтой, миллионы людей в России не могли ее увидеть.
Во дворе у Антилопы я подружилась с одной женщиной. Звали ее Галиной. У нее в Москве жила дальняя родственница, которая пустила Галю к себе жить и пристроила работать вахтершей. Галя приехала из Саратова вместе с лабрадором Гердой.
– Представляешь, что по телевизору передают! – Я гуляла с Никитой на детской площадке. Туда же пришла Галина с собакой. – Женщина бросилась под поезд! Всё от несчастной любви.
Галина, несмотря на пенсионный возраст, была бодрой и очень любила читать амурные романы.
– Однажды при мне девушка погибла! Бросилась на рельсы, и все. А я потом несколько месяцев спать не могла! От чувства, от страсти покончила с собой!
– Жаль, что ее никто не спас, – поддержала я разговор.
– А у тебя нет парня? Ни с кем не встречаешься? Как грустно! – посетовала она и вдруг добавила: – Секс – это отлично! Говорить об этом в СССР считалось неприличным, но мне уже за семьдесят, теперь я могу сказать правду!
Глядя на Галину, я вспоминала, как мы познакомились: возвращаясь с работы, я заметила компанию подвыпивших юнцов. Среди них выделялась девчонка лет пятнадцати, у нее в руках была бутылка пива. Трое парней держали складные ножи.
– Сейчас выйдет противная бабка, дадим ей по голове! – сказала девчонка.
Я остановилась рядом и сделала вид, что смотрю в телефон. Юнцы заметно нервничали, дожидаясь, чтобы я ушла. В это время из подъезда вышла пожилая женщина с собакой. Женщина подслеповато щурилась, пытаясь рассмотреть молодых людей. Те направились к ней.
– У вас разборки? – громко спросила я. Ребята непонимающе уставились на меня. А я вытащила кинжал: – Чего молчите?
Девчонка выронила бутылку пива, и она покатилась, гремя, по асфальту. Парни растерялись.