31 декабря Лев Арнольдович притащил из Битцевского парка живую елку. Марфа Кондратьевна украсила ее стеклянными бусами и разноцветными дутыми шариками, а дети станцевали вокруг.
На мои уговоры не рубить деревце, поскольку я подарила им искусственную, дорогую и очень красивую ель, каждая веточка которой переливалась светодиодами, Лев Арнольдович возразил:
– Полина, нам нужен адреналин! И запах, смотри, какой! Волшебство!
Коты пытались сбить с веток блестящие фонарики и гирлянды, а я понимала, что иголки от живой елочки будут лежать в квартире Тюки до июля.
Приехала в гости Нонна, мать Леры, из Санкт-Петербурга, поэтесса. Она пела нам романсы. Рыжеволосая Нонна призналась, что в молодости была влюблена во Льва Арнольдовича.
– Но я была замужем, а он – женат! Так у нас ничего и не вышло! А чувства в сердце остались на всю жизнь!
Она стала налаживать дребезжащее пианино.
В свои шестьдесят Нонна выглядела восхитительно, словно явилась к нам из середины XIX века, когда костюмы женщин были прелестны и романтичны. Она сочиняла стихи и музыку, ходила в филармонию и музеи. И еще ухитрялась путешествовать по свету без копейки денег, принимая от первых встречных еду и билеты, нередко ночевала под открытым небом. Удивительная женщина, на которую мы смотрели в изумлении: ее мир был фантастической загадкой.
– Сейчас я из Франции, три года жила в старинном аббатстве, – рассказала она.
– Вы знаете французский? – удивились мы с Глафирой.
– Пантомима! Музыка! Божественное откровение… Ими можно объясниться в Перу, в Испании, в Греции! Повсюду! Я пришла в аббатство и попросилась к ним жить. Монахини сами оформили мне документы. Миграционная служба почти дала гражданство… – объяснила Нонна.
– Как это? – ахнул Лев Арнольдович.
– Все просто. – Нонна улыбнулась. – Я должна была не выезжать за пределы Франции еще ровно год. Но однажды я проснулась и поняла, что хочу увидеть Россию! Затосковала по нашим просторам, рекам, по нашим людям! Приехала в аэропорт и попросила в толпе, ожидавшей родных из России, купить мне билет. Какой-то молодой бизнесмен оплатил мне билет до Москвы первым классом, услышав трогательные слова о родине.
Мы зажгли свечи, потушили свет и слушали старинные русские романсы, которые Нонна великолепно исполняла. У нее было нежное контральто, полнокровные, густые ноты в малой октаве, они пленяли нас и уносили к мечтам…
Я приготовила ароматный плов с курицей и специями и нежный форшмак. Марфа Кондратьевна, наскоро поев, заявила, что Новый год нужно встречать в церкви, и ушла на всю ночь. Ее никто не удерживал.
– А сейчас будет сюрприз! – объявил нам Лев Арнольдович.
Сюрпризом оказался вишневый пирог, который он спрятал на лоджии, но вот незадача: Аксинья наступила на него ногой.
– Пирог превратился в кляксу с отпечатком ноги снежного человека! – сказал Христофор.
Под шутки и песни пирог был съеден: дети просто слизали его со дна коробки.
1 января я проснулась в десятом часу. Дети смотрели в окно на сугробы. Нонна порхала по комнате: собиралась на Гавайи.
– Покручусь в кафе аэропорта, – поделилась она своим планом. – Там порой сидят обеспеченные люди, которым скучно лететь одним. Они ищут собеседника до Штатов. Им ничего не стоит купить лишний билетик. А загранпаспорт у меня в порядке!
Нонна прекрасно знала русскую литературу, могла часами пересказывать повести и рассказы, наизусть знала стихи поэтов Серебряного века.
– Удачи вам, тетя Нонна! – пожелали мы ей.
Дети обнаружили в Битцевском лесопарке гигантскую ледяную горку, с которой можно было лететь на салазках так, что захватывало дух. Мне, звонко хохотавшей и довольной, казалось, что вот она, компенсация за погубленную на чеченской войне юность. Всласть накатавшись с горки, мы бросались снежками и строили снежную крепость. На градуснике было минус семнадцать, но, поскольку я накутала детей и сама тепло оделась, мы не замерзли и не простудились.
На ужин я сварила спагетти и пожарила шампиньоны.
Тюка с транспарантом «Мы стянем пояс туже, все будет еще хуже!» куда-то ушла. Бизон и Антилопа улетели отдыхать в теплые страны, выдав мне премию – сто долларов, и оставили ключи от своей квартиры.
– Полина, приходите ночевать к нам. Можете в интернете сидеть, – сказала Антилопа.
Несколько январских дней я провела с детьми Марфы Кондратьевны, а потом ушла в квартиру работодателей набирать дневники. Сначала мне помогала дворничиха Надежда, но она плохо видела, поэтому в набранном тексте оказалось еще больше орфографических ошибок, чем в оригинале.