– Как?! Четвертый раз за год! – Я кинулась в кабинет их матери.
– Они не мылись… Я им предлагала. Сами виноваты, – оправдывалась Марфа Кондратьевна.
– Пока меня не было, вы не купали детей, имея в доме горячую воду?! От кого они подхватили вшей?! Вы развели живность размером с муравья! – возмущалась я.
Марфа Кондратьевна продолжала беспомощно разводить руками. Телефон разрывался: правозащитники и диссиденты звонили ей из разных стран мира.
Запах пота в квартире стоял нестерпимый: родители и дети в мое отсутствие действительно не мылись. Коты гадили в обувь, потому что их лоток тоже никто не менял. Если путем долгих переговоров мне иногда удавалось загнать в ванную Глафиру и Христофора, то младшие всегда охотно купались сами. Лев Арнольдович и Аксинья – тоже. Но Марфа Кондратьевна упорно не принимала ванну по несколько недель.
Любомир напевал:
Я отправила Льва Арнольдовича в аптеку за средством от педикулеза.
– Как я дожил до такого? – причитал Лев Арнольдович в прихожей, тряся отросшей бородой. С нее щедро сыпались насекомые.
Марфа Кондратьевна, поняв, что телефонные переговоры откладываются, разобиделась и заявила:
– Полина, перестань возмущаться! Нечего тут панику разводить! Подумаешь, вши!
– Но, мама, мы чешемся… – заявил Христофор.
– Мама, почему ты нас не купала? – спросила Ульяна.
– Вы сами не хотели… – огрызалась Тюка.
Глафира, наслушавшись от матери, что первую воду от крещения смывать нельзя и нужно избегать купания, смотрела на принесенное отцом лекарство настороженно.
Я усадила их рядком: Марфу Кондратьевну, Льва Арнольдовича, Глафиру, Христофора, Любомира и Ульяну. Густо намазала их волосы пахучей смесью, сверху надела пакеты для мусора, закрепила прищепками и запретила снимать.
– Так будете сидеть полчаса! Потом по одному пойдете в ванную! – предупредила я.
Оставив их на диване, я сходила в комнату к Аксинье и намазала ее средством от вшей. Затем вытащила утюг, стиральный порошок и, отправив часть белья в стирку, начала переглаживать более-менее чистые вещи. Работа предстояла до утра. Мне, разумеется, никто не помогал.
– Теперь я буду называть вас не правозащитники, а любимые паразиты, – предупредила я Марфу Кондратьевну и Льва Арнольдовича.
– Насекомые бегают! – сообщил Любомир.
Дети чесались через пакеты.
– Еще бы им не бегать… Вши мечтали завести большую и дружную семью… – ответила на это я.
Глафира и Христофор засмеялись.
Тридцать минут пролетели быстро.
– У нас за десять лет войны не было вшей! Ни у кого! Мы купались каждый день! В тазу! Топили снег, мыли волосы. Что же вы, москвичи, себе позволяете? У вас ванна с горячей водой, шампуни, гели! – возмущалась я.
– Вшами меня женушка заразила! В который раз муки терплю! – истошно орал Лев Арнольдович. – Когда этот кошмар закончится?!
– Мне некогда мыться! Я спасаю мир! – надулась Марфа Кондратьевна.
Через несколько дней страсти улеглись.
Я перестирала всю одежду и постельное белье, выгладила вещи, повторно провела процедуру по истреблению вшей, так как насекомые оказались с иммунитетом, сделала генеральную уборку, но «спасибо» от правозащитников не услышала. Правда, Лев Арнольдович и дети повеселели, начали напевать песенки, а чесаться перестали.
В субботу глава семейства сообщил, что мы поедем к отцу Тюки, в подмосковный городок: я, он и дети. Деда, отца Марфы Кондратьевны, младшие видели всего один раз в жизни, поэтому ничего о нем рассказать не могли, кроме того, что он «важный человек» и живет в «особенном месте». Марфа Кондратьевна с отцом общалась редко.
– Почему не общаетесь с дедушкой? – спросила я Глафиру.
– У мамы на него зуб, – ответила она. – Маму сдали в детский дом, и она росла сиротой при живых родителях. Теперь отношения слегка натянутые.
Поскольку Глафира в конце фразы сделала большие глаза и показала язык, стало ясно, что Тюка своего отца на дух не переносит.
– Старый профессор любит пригубить целебной настойки, – бормотал Лев Арнольдович, рассовывая по карманам бутылки с крепкими напитками.
– Ты мне смотри! Сильно не нализывайся! – предупредила Марфа Кондратьевна супруга, высунувшись из кабинета.
– Хвойная настойка на спирту полезна для почек! – с видом знатока объяснил ей Лев Арнольдович.
– Там градусов больше, чем в водке! – напомнила Марфа Кондратьевна.
– Нам, сибирским мужикам, это все равно! – возразил супруг.