Выбрать главу

– Как?! Четвертый раз за год! – Я кинулась в кабинет их матери.

– Они не мылись… Я им предлагала. Сами виноваты, – оправдывалась Марфа Кондратьевна.

– Пока меня не было, вы не купали детей, имея в доме горячую воду?! От кого они подхватили вшей?! Вы развели живность размером с муравья! – возмущалась я.

Марфа Кондратьевна продолжала беспомощно разводить руками. Телефон разрывался: правозащитники и диссиденты звонили ей из разных стран мира.

Запах пота в квартире стоял нестерпимый: родители и дети в мое отсутствие действительно не мылись. Коты гадили в обувь, потому что их лоток тоже никто не менял. Если путем долгих переговоров мне иногда удавалось загнать в ванную Глафиру и Христофора, то младшие всегда охотно купались сами. Лев Арнольдович и Аксинья – тоже. Но Марфа Кондратьевна упорно не принимала ванну по несколько недель.

Любомир напевал:

– По стене ползет кирпич,Полосатый, как трамвай.Ну и пусть себе ползет…Может быть, у них гнездо?

Я отправила Льва Арнольдовича в аптеку за средством от педикулеза.

– Как я дожил до такого? – причитал Лев Арнольдович в прихожей, тряся отросшей бородой. С нее щедро сыпались насекомые.

Марфа Кондратьевна, поняв, что телефонные переговоры откладываются, разобиделась и заявила:

– Полина, перестань возмущаться! Нечего тут панику разводить! Подумаешь, вши!

– Но, мама, мы чешемся… – заявил Христофор.

– Мама, почему ты нас не купала? – спросила Ульяна.

– Вы сами не хотели… – огрызалась Тюка.

Глафира, наслушавшись от матери, что первую воду от крещения смывать нельзя и нужно избегать купания, смотрела на принесенное отцом лекарство настороженно.

Я усадила их рядком: Марфу Кондратьевну, Льва Арнольдовича, Глафиру, Христофора, Любомира и Ульяну. Густо намазала их волосы пахучей смесью, сверху надела пакеты для мусора, закрепила прищепками и запретила снимать.

– Так будете сидеть полчаса! Потом по одному пойдете в ванную! – предупредила я.

Оставив их на диване, я сходила в комнату к Аксинье и намазала ее средством от вшей. Затем вытащила утюг, стиральный порошок и, отправив часть белья в стирку, начала переглаживать более-менее чистые вещи. Работа предстояла до утра. Мне, разумеется, никто не помогал.

– Теперь я буду называть вас не правозащитники, а любимые паразиты, – предупредила я Марфу Кондратьевну и Льва Арнольдовича.

– Насекомые бегают! – сообщил Любомир.

Дети чесались через пакеты.

– Еще бы им не бегать… Вши мечтали завести большую и дружную семью… – ответила на это я.

Глафира и Христофор засмеялись.

Тридцать минут пролетели быстро.

– У нас за десять лет войны не было вшей! Ни у кого! Мы купались каждый день! В тазу! Топили снег, мыли волосы. Что же вы, москвичи, себе позволяете? У вас ванна с горячей водой, шампуни, гели! – возмущалась я.

– Вшами меня женушка заразила! В который раз муки терплю! – истошно орал Лев Арнольдович. – Когда этот кошмар закончится?!

– Мне некогда мыться! Я спасаю мир! – надулась Марфа Кондратьевна.

Через несколько дней страсти улеглись.

Я перестирала всю одежду и постельное белье, выгладила вещи, повторно провела процедуру по истреблению вшей, так как насекомые оказались с иммунитетом, сделала генеральную уборку, но «спасибо» от правозащитников не услышала. Правда, Лев Арнольдович и дети повеселели, начали напевать песенки, а чесаться перестали.

В субботу глава семейства сообщил, что мы поедем к отцу Тюки, в подмосковный городок: я, он и дети. Деда, отца Марфы Кондратьевны, младшие видели всего один раз в жизни, поэтому ничего о нем рассказать не могли, кроме того, что он «важный человек» и живет в «особенном месте». Марфа Кондратьевна с отцом общалась редко.

– Почему не общаетесь с дедушкой? – спросила я Глафиру.

– У мамы на него зуб, – ответила она. – Маму сдали в детский дом, и она росла сиротой при живых родителях. Теперь отношения слегка натянутые.

Поскольку Глафира в конце фразы сделала большие глаза и показала язык, стало ясно, что Тюка своего отца на дух не переносит.

– Старый профессор любит пригубить целебной настойки, – бормотал Лев Арнольдович, рассовывая по карманам бутылки с крепкими напитками.

– Ты мне смотри! Сильно не нализывайся! – предупредила Марфа Кондратьевна супруга, высунувшись из кабинета.

– Хвойная настойка на спирту полезна для почек! – с видом знатока объяснил ей Лев Арнольдович.

– Там градусов больше, чем в водке! – напомнила Марфа Кондратьевна.

– Нам, сибирским мужикам, это все равно! – возразил супруг.