Еще через час мы вспомнили о службе спасения. Я попыталась дозвониться в милицию, в скорую помощь и МЧС, но в лесу отсутствовал сигнал.
– Мы в туалет хотим, – ныли дети.
– Это пожалуйста, под любым деревом! – Я повела рукой вокруг.
Лев Арнольдович уже не выглядел таким уверенным, как в самом начале, он понял, что мы потерялись.
Собака, поплутав с нами еще некоторое время, исчезла за деревьями. Аксинья периодически падала на снег и каталась, показывая таким образом, что дальше идти не может.
– Огрею хворостиною! Пошла! – грозился отец.
– Аксинья, милая, пойдем, немножко осталось, – ласково звали ее за собой я и дети.
На лесной поляне нам встретились ледяные скульптуры высотой в три-четыре метра, с характерными для мужчин и женщин физиологическими особенностями. Это наводило на странные мысли.
– Что за люди их сотворили? – Одной рукой Глафира истово крестилась, другой светила на ледяные изваяния экраном мобильного телефона. – Не попадем ли мы в лапы к сексуальным маньякам?!
– Ага, надейся! Раскатала губу, доченька! Поджидают тебя сексуальные маньяки за ближайшей сосной! – усмехнулся Лев Арнольдович.
Глафира обиженно ойкнула. Младших детей я попросила держаться вместе и не отпускать друг друга.
Яркая луна освещала скульптуры, которые выглядели поистине зловеще. Отдельно изо льда были вырезаны мужчины и женщины, а ближе к деревьям стояли совокупляющиеся фигуры метра три в высоту.
– Что это, папа? – спрашивали наперебой Ульяна, Любомир и Христофор.
– К то-то слепил снеговиков!
– Папа, почему у него сиси?! – нахмурился Христофор.
– Это снежная баба! – стоял на своем Лев Арнольдович.
– Почему тетя и дядя вместе? – заинтересовалась Ульяна.
– Два снеговика замерзли и греются! – нашелся Лев Арнольдович.
Отойдя с детьми от лесной опушки, я немного успокоилась, хотя сосны опять закрыли лунный свет и кругом была непроглядная темень. Иногда вдалеке раздавался стук колес, но, кроме меня, его никто не слышал, и где шла электричка, было непонятно.
Христофор от усталости несколько раз упал, младшие плакали, Глафира стонала от боли в ногах. В одиннадцать вечера все поняли, что дальше идти не могут.
– Мне завтра на работу в семь утра! Меня попросили посидеть с Никитой! – напомнила я.
– Заночуем в лесу, – решил Лев Арнольдович. – Выкопаем ямы в снегу.
– Будильник надо поставить на четыре утра. Полине еще в Москву добираться на работу, – сказал Христофор.
А я уже представила себе физиономии Бизона и Антилопы, если опоздаю…
Все стали рыть траншею и укладываться спать. Я возражала, твердила, что это плохая идея, но Лев Арнольдович не слушал. Он улегся первым, за ним – дети. Я сидела, обхватив колени руками, и пристально вглядывалась в темноту. Когда мои спутники задремали, я заметила среди деревьев электричку. Возможно, мне показалось, так как электричка двигалась бесшумно, но я громко закричала:
– Электричка!
Дети повыскакивали из своих снежных колыбелей.
– Не ходят в лесу электрички! – недовольно пробормотал Лев Арнольдович. – Не выдумывай, Поля! Спим!
Но я, схватив детей за руки, побежала в ту сторону, где увидела огни. Лев Арнольдович нехотя поплелся за нами.
Глафира сразу мне поверила:
– Если Полина говорит, что видела в той стороне свет, нам нужно идти туда! – И, взвалив на плечи Ульяну, она зашагала вперед.
Мы шли из последних сил, в общей сложности проплутав в лесу семь часов. Примерно через километр я вывела детей к железной дороге. Мы действительно несколько часов ходили кругами, словно нас закружил леший. Шагая по шпалам, мы добрели до станции и успели на последнюю электричку; следующая была только ранним утром.
Мы вошли в теплый, светлый вагон на станции Мичуринец. Дети повалились на пустые сиденья и мгновенно заснули. У нас на всех был один социальный билет Аксиньи, но контролер, непонятно каким образом оказавшийся посреди ночи в вагоне, увидев нашу компанию, застыл с открытым ртом: вокруг нас растеклись гигантские лужи, а выглядели мы так, будто вырвались из плена Снежной королевы. Контролер обошел нас стороной, участливо кивая головой, и про билеты даже не заикнулся.
Когда мы добрались до Москвы, метро уже не работало. Я остановила первое попавшееся такси, объяснила ситуацию, и мужчина, откуда-то с юга, то ли армянин, то ли грузин, согласился подвезти нас бесплатно до самого дома.
Младших детей пришлось нести на руках, сами идти они не могли. Аксинья выла на всю улицу.
Домой мы ввалились в третьем часу ночи, и Марфа Кондратьевна оказала нам честь – вышла навстречу.