В Ставрополе все повторилось: мама, покупка необходимых ей вещей и лекарств, подарки, которые я привезла.
В университете я заучивала материал впопыхах, блуждая в своих мыслях как в пещере, и окончательно скатилась на тройки. Мечта о красном дипломе оставила меня навсегда. Студенты массово давали взятки. В деканате на все установили тариф: сколько стоит тройка или четверка, красный диплом… Секретарь беззастенчиво собирал дань.
Страна погрязла в мафии и коррупции. Обреченное поколение безграмотных идиотов наполнило Россию, которой страшно не повезло. В который раз пластинку заело на том же месте, у неуклюжего демиурга, присматривающего за данной территорией.
Глубочайшее одиночество внутри сознания обрастало текстами. Время было расписано по секундам, четыре-пять часов на сон, если повезет. Хотелось сломать эту адскую машину и разнообразить жизнь, пусть даже нелепой влюбленностью. И тут мне не везло, потому что я могла выйти замуж только за мусульманина, но не радикального, а светского, просвещенного, и еще нужно, чтобы он был философом, почитал родителей, вел здоровый образ жизни и любил собак. Мы не можем встречаться с мужчинами так, как это делают девушки, выросшие вне шариата, потому что это противоречит традициям! В момент подобных рассуждений я понимала, что мне ничего не светит, – так и помру в одиночестве.
Однокурсницы в университете жаловались на судьбу: замужние изменяли сами или расходились из-за измен, разведенные ходили по рукам, страдали, кто-то пытался покончить с собой. Молодые женщины теряли веру в будущее, переставали жить романтикой и ожесточались. Они тыркались, как слепые котята, не видели выхода и не понимали, где именно совершили ошибку и почему все в их жизни пошло наперекосяк. Счастливых в моем окружении не наблюдалось. Это заставило меня задуматься над тем, что счастье – понятие эфемерное, условное и для каждого оно означает что-то свое. Для меня это был безмятежный покой.
Вернувшись в Москву из Ставрополя, я ранним утром бежала на работу к Антилопе, декламируя стихи, сочиненные на ходу:
Я размещала свои стихи на литературном сайте. Там же у меня завязалась переписка с ровесником. Парень представился художником. «Может быть, стоит с ним встретиться?» – размышляла я всю неделю, а в выходные, когда он позвал меня побродить по Москве, неожиданно согласилась.
– А как же мы?! – расстроился Лев Арнольдович. – В доме ни одной чистой чашки…
– Мы хотим курицу и пюре! – требовал Христофор.
– А потом гулять! – кричали Ульяна и Любомир. – Возьми нас в кино, Полина!
– Ты что, собралась на свидание?! – сверлила меня взглядом Глафира. – Ты подушилась духами и подкрасила ресницы! Я все видела!
Букет полевых цветочков, который Лев Арнольдович принес со словами «Скоро весна!» и поставил на подоконник в трехлитровой банке, съели оголодавшие коты, решив, что это угощение. Квартира походила на берлогу троллей. Мое отсутствие в будние дни не побуждало членов семьи к уборке, они терпеливо ждали меня для устранения бедлама.
– Картошку в мундире сварила, сайра в банке, – сказала я и шмыгнула за дверь.
На Москву обрушился дождь, несмотря на февраль. Снег стаял, и я надела кроссовки. На мне были узкие джинсы – недавняя покупка. Джинсы украшали металлические вставки с разноцветными стеклышками. Еще я купила себе укороченную бордовую куртку и красивую рубашку в стиле милитари.
В кармане зазвонил мобильный телефон.
– Ты где? – спросил художник.
– Вышла из метро «Пушкинская». Стою у магазина «Этуаль», – слегка волнуясь, ответила я.
– Это на другой стороне! Сейчас прибегу.
Мы даже не знали имен друг друга.